Русь советская: восхождение на Голгофу

                         Советская власть — от Бога

Сегодня из уст многих служителей нашей Русской Православной Церкви можно услышать, что советское государство было «богоборческим». Тем самым оправдываются любые выступления православных против советской власти, бывшие в прошлом: как известно, православие предписывает «гнушаться врагами Божиими». На панихиде по случаю шестидесятилетия кончины Патриарха Сергия (Старогородского), от имени которого и произошло слово «сергианство», Его Святейшество Патриарх Алексий II сказал, что советское государство поставило советскому обществу задачу, «чтобы Имя Божие даже не произносилось бы в Советском Союзе». Весьма спорная мысль: доктрина коммунистов рассматривает государство как «машину для управления» обществом. Характер деятельности этой машины власти определяется тем, по мнению коммунистов, какой класс владеет ею. Этот класс, по мысли коммунистов, и «ставит задачи» обществу. Поскольку же до хрущевской «пятилетки безбожия» большинство трудящихся Советского Союза относило себя к верующим, такого рода «задачи» советское государство в принципе не могло поставить обществу. Другое дело коммунистическая партия. Да, действительно, она, имевшая непосредственный доступ к рычагам власти, не признавала для себя «частным делом» воинствующий материализм. Но опять-таки нужно заметить, что коммунистическая теория считает религию частью надстройки над материальным базисом общественно-экономической формации, полагая, что вместе с изменением базиса происходит и изменение надстройки. Говоря более понятным языком: религия изживается новой жизнью, умирает сама, по учению марксизма. Известно резкое неприятие Энгельсом мысли Дюринга о том, что упразднить религию надо одним махом, декретом. Это же подтверждает и Сталин. Вот что пишет об этом в книге «Москва и Рим» католический священник Антуан Венгер: «В 1927 году, отвечая на вопросы группы американских рабочих об антирелигиозной борьбе — это интервью было опубликовано в «Anglo-AmericanNewspaperService» от 15 сентября, Сталин заявил, что те, кто утверждают, что советское правительство намерено уничтожить религию, глубоко заблуждаются: «Те, кто распространяет по всему миру слухи о том, что Советское правительство намерено покончить с любой верой и любой религией в России — фанатики. На самом деле, Советская Россия вовсе не намерена бороться с верой ее граждан в какого бы то ни было бога. Большевики не ставят перед собой задачу уничтожить религиозные культы. Если до сих пор политика Советов была направлена против Православной Церкви, то причиной этому была поддержка, оказываемая последней царизму. Никто не может обойтись в жизни без идеалов. И то, что мы, свободомыслящие люди, называем идеалами, верующие Православной Церкви и других церквей называют верой и религией. 95% населения России предпочитает называть свои идеалы именно так. Было бы политическим абсурдом и преступлением против самого принципа Советов противопоставлять себя таким огромным массам населения только лишь по причине этого незначительного расхождения в терминах». Это заявление выдержано в духе политического реализма. Но встает вопрос: почему через сравнительно небольшой промежуток времени начались массовые закрытия церквей, расстрелы священнослужителей? Известно широко распространенное среди православных деятелей мнение, что это связано с тем, что в самой сути советской власти и социализма лежит отрицание Бога, Христа, то есть атеизм. С этим согласиться невозможно. История убедительно свидетельствует: гонения на веру возникают там и тогда, где и когда в государственную машину власти или на время к государственному рулю проникают экстремистские религиозные элементы, чуждые вере того народа, коим собираются управлять, преследующие какие-то свои далеко идущие цели. Так было, к примеру, во времена царствования Анны Иоанновны, когда церковное управление оказалось в руках неправославных временщиков. Вот как об этом писал православный историк Карташев: «Главным временщиком слыл не входивший в Кабинет, но тяготивший над ним не формально законный, а фактический муж императрицы, барон Бирон. Царило убеждение, что Анна была всецело в воле её фаворита, чужака, немца, лютеранина. И все тяжести времени и, в частности, многообразные жестокости в церковной среде, быте и повинностях духовенства приписывались Бирону, как гонителю православия». Правда, Карташев, не совсем согласен с этим убеждением: он полагает, что главным гонителем православия в тот период был немец Остерман, который по вере был тоже протестантом. Как говорят, хрен редьки не слаще… Вот как описывает результаты церковного правления этого протестанта Карташев: «1) Закрывались монастыри и отбиралось в казну их имущество; 2) Вылавливались среди духовенства люди «праздные и для государства нужные»; 3) Сжимался штатный, узаконенный состав семейств и родственников духовенства, с принудительной рассылкой по различным школам и сдачей «излишков в военную службу. Карались за неисправность не только духовные лица, но и архиерейские персоны. Наступила полоса заключений в тюрьмы духовенства и епископов. Это был методический государственный террор. А при терроре соблазнялись предавать друг друга и сами члены духовенства. Создавалась картина какого-то страдания от нашествия иноплеменников. Нормальная фискальная функция правительства превратилась в какую-то жестокую «продразверстку». До истязаний большевизма эти жалобы и картины Аннинского времени казались даже несколько преувеличенными и неправдоподобными. Вот эти картины, зарисованные современником иностранцем Вейдемейером: «Правительство посылало строжайшие указы о неослабном взыскании недоимок. Посланные от воевод с командами солдат для понуждения к платежу, опасаясь сами подвергнуться истязаниям, употребляли ужасные бесчеловечия с крестьянами. Продавали все, что могли найти в домах, как то: хлеб, скот и всякую рухлядь. Лучших людей брали под караул, каждый день ставили их рядом разутыми ногами в снег и били по пяткам палками. Помещики и старосты были отвозимы в город, где содержались под стражей по несколько месяцев. Из них большая часть умирали с голода и от тесноты в жилищах. В деревнях по всюду слышны палочные удары, вопли терзаемых крестьян, стоны жен и детей, томимых голодом».

Если признать истинной точку зрения тех, кто утверждает, что будто бы атеизм порождает гонения, то гонения в семидесятых годах прошлого века должны были резко усилиться, так как общество в СССР стало в значительной своей части атеистическим после «пятилетки безбожия» Никиты Хрущева. Но этого не произошло, более того, произошло обратное: многие люди, воспитанные в советском атеистическом обществе, потянулись к вере в Бога в конце восьмидесятых. Сталин в упомянутом Антуаном Венгером интервью назвал близкую к истиной цифру верующих в СССР в 1927 году. В Советах различных уровней и в партии, вне всякого сомнения, было немало тех, кто еще не пришел к атеизму. И если в партию уже стали принимать людей хотя бы на словах заявлявших о своем атеизме, то принцип формирования советской власти не допускал требования от кандидата в советский орган обязательного исповедования атеизма. Таким образом, существовала реальная опасность проникновения в органы советской власти религиозных экстремистов. И именно с ними связаны самые мрачные моменты гонений на верующих в истории советской России. Известно, что до последних дней своего существования советская власть формировалась из депутатов «блока коммунистов и беспартийных». Давно замечено, что особое поведение характерно также для неофитов, то есть новообращенных в какую-то веру, идеологию. Таковыми были тогда подавляющее большинство членов партии коммунистов. Это тоже наложило свой отпечаток на жизнь того времени.

Патриарх Алексий II оценил известное Послание митрополита Сергия (Старогородского) к пастырям и пастве от 29 июля 1927 года, называемое «Декларацией  митрополита Сергия», как попытку «показать богоборческой власти, что Церковь не является контрреволюционной организацией». Здесь два взаимоисключающих момента: если власть «богоборческая», то долг христианина бороться с ней, то есть быть «контрреволюционной организацией». А если советская власть была «богоборческой», то молитвы Его Святейшества Алексия II и многих других архиереев РПЦ в советское время о советских «властех и воинстве ее» — советской страны — были неискренни, и правильнее было бы, когда бы они молились о гибели «богоборческой власти».  Или все-таки искренне молились за «богоборческую» власть? Его Святейшество Алексий II в этом первосвятительском слове делает попытку убедить пастырей и паству, что митрополит Сергий (Старогородский) в «Декларации» говорил не о лояльности советской власти: «Святейший Патриарх Сергий имел в виду не атеистическое государство, он писал о Родине». Именно это он усмотрел в словах: «Мы хотим быть православными и хотим осознавать Советский Союз своей Родиной, радости которой — наши радости и печали которой — наши печали». Но вот это место из «Декларации» митрополита Сергия позволяет усомниться в словах Патриарха: «Мы потребовали от заграничного духовенства дать письменное обязательство в полной лояльности к Советскому правительству во всей своей общественной деятельности; не давшие такого обязательства или нарушившие его будут исключены из состава клира, подведомственного Московской Патриархии». Да и ответ собора архиереев заграницей не дает возможности согласиться с мнением Патриарха: «Решительно отвергнуть предложения митрополита Сергия и его Синода дать подписку о верности Советскому правительству, как неканоническое и весьма вредное для святой Церкви». К слову, в совсем ином ключе, нежели Патриарх, истолковывает это место «Декларации» настроенный резко антисоветски и антикоммунистически православный историк Лев Регельсон, который в книге «Трагедия Русской Церкви» пишет: «Ключевой фразой этой Декларации было утверждение: «Мы признаем Советский Союз нашей гражданской Родиной, радости и успехи которой — наши радости и успехи, и неудачи — наши неудачи». Формально, казалось бы, в этих словах нет принципиального отступления от позиции Патриарха Тихона и митр. Петра, с их призывами к добросовестной лояльности. В действительности это было нечто совершенно новое. В контексте реальной общественной ситуации эти слова однозначно прозвучали как выражение духовно-нравственной солидарности с революционной идеологией. Именно эти слова обеспечили митр. Сергию поддержку государства, но они же вызвали целую бурю в церковном народе и духовенстве».

В недавно опубликованном «Комментарии к совместному документу Комиссий Московского Патриархата и Русской Зарубежной Церкви «Об отношениях Церкви и государства» о «Декларации» митрополита Сергия мы читаем: «Трагедия митрополита Сергия заключается в том, что он пытался «под честное слово» договориться с преступниками, дорвавшимися до власти». Об этом же говорит митрополит Смоленский и Калининградский Кирилл: «Свободный голос Церкви, с особенной отчетливостью прозвучавший в этом соборном документе («Основах»), даёт возможность взглянуть по-новому на «Декларацию». При всем понимании того, что курс отношения к государству, который был избран в 1927 году, обосновывался побуждениями сохранить возможность легального существования Церкви, — этот курс Собором Русской Православной Церкви авторитетно был признан не соответствующим подлинной норме церковно-государственных отношений. Эпохе церковной несвободы пришел конец». Получается что-то невразумительное: советская власть — «богоборческая», а богоборцами православие предписывает «гнушаться», но в то же время частью православной Церкви во главе с исполняющим обязанности Патриаршего Местоблюстителя митрополитом Сергием была сделана попытка «под честное слово» договориться с преступниками, дорвавшимися до власти»; многие из архиереев, ныне здравствующие, в бытность свою архиереями в СССР, возносили молитвы за его власти, но и собор архиереев заграницей, отвергший требование митрополита Сергия о лояльности советской власти, был прав, заявляя о его неканоничности… Так соответствовала или нет канонам православной Церкви «Декларация»? Если не соответствовала, то мы, православные, вправе говорить о «грехе сергианства», то есть о «грехе сотрудничества с богоборческой властью». И сегодня, после объединения РПЦ и РПЦЗ, на будещем Поместном Соборе РПЦ, как об этом говорят уже открыто, «чистые» миряне и «чистое» священство бывшей РПЦЗ вправе поставить вопрос о «сергианстве», о посмертном суде над Патриархом Сергием и всеми митрополитами, которые поддержали «сергианство». Возникнет и необходимость деканонизации новомучеников российских из  числа «сергиан», о чем также открыто говорят в бывшей РПЦЗ. Учитывая то, что подавляющее большинство священства и мирян бывшей РПЦЗ проживает на Западе и молиться за власти стран «золотого миллиарда», поддерживающих лозунг «природные богатства России принадлежат всему человечеству», деньги, причем в немереных количествах, на информационное обеспечение борьбы с «грехом сергианства» будут выделены: геополитика для них дело святое… Найдут подходы и к Архиерейскому Собору… Закономерным следствием этого будет  признание незаконными рукоположения епископов из числа «сергиан». Чем это грозит Русской Православной Церкви и России очевидно…

Но посмотрим на аргументы «чистых» православных о «неканоничности» лояльности к советской власти. Вот что писал, к примеру, перешедший под юрисдикцию РПЦЗ Лев Лебедев: «…Целое сообщество злодеев «восхитило власть» в государстве, тем самым неизбежно превратив самое это государство в злодейское и преступное по отношение к собственному народу, ко всякой правде, откровенно руководившееся антихристианской идеологией, то есть — в государство антихристово, а повиноваться можно лишь такой власти, которая соответствует своей природе, как Божие установление». Но как в таком случае, к примеру, быть со святителем Тихоном, который, в конце концов, признал советскую власть, указывая, что так поступить ему предписывают каноны православия: «Памятуйте, отцы и братия, и канонические правила, и завет святого апостола. «Блюдите себя от творящих распри и раздоры», уклоняйтесь от участия в политических партиях и выступлениях, «повинуйтесь всякому человеческому начальству в делах мирских (1 Пет. 2, 13), не подавайте никаких поводов, оправдывающих подозрительность советской власти, подчиняйтесь и ее велениям, поскольку они не противоречат вере и благочестию…»? Святитель Тихон, в июне 1923 года в своем послании к Церкви пишет: «Сознав свою провинность перед народом и советской властью, я желал бы, чтобы так поступили и те, которые, забыв свой долг пастыря, вступили в совместные действия с врагами трудового народа, монархистами и белогвардейцами, и, желая свергнуть советскую власть, не чуждались даже входить в ряды белых армий… Мы осуждаем теперь такие действия и заявляем, что Российская Православная Церковь аполитична и не желает отныне быть ни «белой», ни «красной» Церковью. Она должна быть и будет единою Соборною и Апостольскою Церковью, и всякие попытки, с чьей бы стороны они ни исходили, ввергнуть Церковь в политическую борьбу, должны быть отвергнуты и осуждены». Но именно как «белая» церковь и родилась РПЦЗ. Воинствующий антисоветизм и антикоммунизм — это идеологический стержень «белой» церкви. В большей части именно она повинна в том, что  столкновение советской власти с Церковью носило такой кровавый характер. Известно, что Ставропольский Собор Добровольческой армии прямым текстом заявил о том, что Патриарх Тихон «несомненно благословляет всякое благое начинание наше». Этот же Собор обратился к христианам всего мира с призывом к крестовому походу на советскую власть: «…Силен враг наш, разоривший страну нашу… Прикрываясь заботой о бедных и угнетенных, он зовет темный народ к грабежу и убийству, полному ниспровержению всякой власти, отречению от Бога и совести… Продолжая даже до смерти стоять за веру православную, почитая и любя матерь нашу, Святую Православную Церковь, готовые отдать за нее души свои, мы взываем ко всем христианам западного мира: осознайте общую опасность, грозящую всему христианству, соединитесь с нами для дружной борьбы с врагом, для ниспровержения его к стопам Христовым, для торжества Спасителя нашего над злом и коварством мира сего». После такого заявления разговоры о том, что не было подстрекательства со стороны значительной части иереев и священства к борьбе с советской властью, будут выглядеть лукавством. Были такого рода подстрекательства. Были они и во время коллективизации. Известно, что к тому моменту, в зависимости от отношения к «Декларации» митрополита Сергия, миряне и клир православной Церкви распались на четыре группы: 1) поддержавшие «Декларацию», 2) «непоминающие», порвавшие административное подчинение митрополиту Сергию, отказывающиеся выполнять его распоряжения и прекратившие поминать за богослужением его и властей, 3) отошедшие от митрополита Сергия административно и канонически, называвшие себя «истинно-православной церковью» (ИПЦ) и приступившие к формированию своего органа управления, 4) называющие себя «катакомбной церковью», исповедующие «бегство от мира». Почему-то принято считать, что поддержавших декларацию Сергия православных было не очень много. Возможно, это связано с тем, что в данном случае имеют в виду лишь клир, а не мирян. Весьма сомнительно, чтобы митрополит Сергий смог удержаться в должности исполняющего обязанности Патриаршего Местоблюстителя без поддержки православного народа. Раскольнику и обновленцу Введенскому не помогло и заступничество власти, когда от него отшатнулись православные. Дальнейшая история (покаяние и возвращение в Церковь многих обновленцев, примирение с митрополитом Сергием значительной части «непоминающих») показала, что за митрополитом Сергием пошел народ православный.

Необходимо четко себе представлять, во что вылилась эта групповщина в тридцатые годы. Советская власть приступила к преобразованиям на селе, где в то время проживала подавляющая часть православных. Совершенно очевидно, что вторая и третья группа заняли резко негативное отношение к коллективизации. Священство этих групп, отказав митрополиту Сергию в повиновении, вне всякого сомнения, использовало разного рода прещения в отношении тех православных, кто изъявляли желание вступить в колхоз: коллективизация — это детище советской власти, а раз власть признавалась «богоборческой», то никакого благословения на вступление в колхоз верующие сторонники советской власти получить от «непоминающих» священников и от священников ИПЦ не могли.  Более того, раз уж митрополит Сергий был отвергнут от церковного общения, то что говорить о простых мирянах — Иванах, Марьях, Петрах… Совершенно очевидно, что их частенько просто не допускали до Причастия и участия в других Таинствах Церкви. Вероятнее всего именно это послужило основной причиной того, что реакция большей части народа на закрытие церквей и аресты священнослужителей  была незначительной. Не имея достаточных для этого вероучительных оснований, «непоминающие» и члены ИПЦ говорили о советской власти как о власти антихриста. Этот  момент отображен в опубликованной на сайте «Церковный листок» (www.listok.com) статье члена РПЦЗ профессора Андреева «Благодатна ли советская церковь»: «Катакомбная Православная Русская Церковь в СССР, Церковь исповедников и мучеников, квалифицирует Советскую Государственную власть, как власть антихриста. Историческая делегация Петроградской епархии в 1927 году, возглавляемая епископом Гдовским Димитрием… прямо так и поставила вопрос перед заместителем и местоблюстителем Патриаршего престола митрополитом Сергием, в Москве: «Ведь советская власть антихристова, а можно ли Православной Церкви находиться в союзе с антихристовой властью и молиться за ее успехи и радоваться ее радостями»? Митрополит Сергий засмеялся и отмахнулся: «Ну, какой тут Антихрист», и это было самое главное, роковое, решающее расхождение, после которого в 1927 г. произошел церковный раскол. Те, кто квалифицировали сов. власть, как власть антихристову (т.е. как богоборческое самовластие), не нашли для себя нравственно-возможным (не по политическим соображениям, а по религиозной совести), чтобы Православная Русская Церковь «только духовно» подчинялась сатане, сохранив свою «полную автономию», гарантированную «конституцией» СССР». На сайте «Русское Православие» о дальнейшей деятельности епископа Гдовского Димитрия читаем: «…Святитель разъяснял, что поминовение за богослужением богоборческой власти по-существу сразу же уничтожает всю Церковь; никакое соотношение Церкви с советской властью невозможно; что сергиевская церковь — «советская церковь». Говоря о будущем исповеднической Истинно-Православной Церкви, он предупреждал всех верных быть готовыми к тому, чтобы уйти в подполье, рассеяться, укрыться от всякого контроля большевиков, а если существовать открыто — то как организации, которая должна сопротивляться всем мероприятиям советской власти». «Сопротивляться всем мероприятиям советской власти» — что после такого рода заявлений стоят слова «я не мог бы ничего придумать, в чем я виновен перед советской властью»?   Здесь налицо так называемые «нездоровые апокалипсические настроения». Были ли основания для обвинения советской власти в том, что она являет собой власть Антихриста? Об этом хотелось бы поговорить более основательно.

Советская власть представляла собой, по мнению коммунистов, новую машину власти, созданную волей трудящихся народных масс. А машина — она и есть машина: она не может быть атеистической или языческой. История возникновения советов рабочих, крестьянских, солдатских депутатов показывает, что этот тип власти возник в результате народного волеизъявления, как продукт творчества широких масс трудящихся. Процент большевиков, участвующих в их деятельности, на первом этапе был весьма незначительный на уровне губернских советов. Что же касается местных советов, то там, зачастую, и не имели понятия, кто такие большевики.  Если Иосиф Сталин в 1927 году, отвечая на вопрос группы американских рабочих, говорил, что в СССР 95% населения являются верующими людьми, то, совершенно очевидно, что в 1917-1918 году, в момент «триумфального шествия советской власти», он был нисколько не ниже. Можно совершенно определенно говорить о том, что почти 100% членов первых советов народных депутатов были верующими людьми. Но разве, согласно православным воззрениям, нельзя говорить о том, что через большинство этих людей — первых советских депутатов — Бог, Христос устанавливал новую власть взамен той, что хотели установить в марте 1917 года капиталы денежных мешков России? Разве Он не волен поступать так, как считает нужным? Хочу еще раз подчеркнуть: не коммунисты установили советскую власть. Она вышла из недр православного народа. Коммунисты лишь воспользовались тем, что им предоставила «природа», а мы, верующие, скажем Бог.

Для многих православных еще и сейчас непостижимо, непонятно, невероятно, как мог митрополит Вениамин (Федченков), возглавлявшей военное духовенство барона Врангеля и эмигрировавший вместе с его армией за границу, в 1947 году вернуться в Россию. Они, не переставая, задают вопрос: почему? В дневниковых записях Владыки Вениамина есть и такая, относящаяся к 1944 году: «Православная Церковь тысячелетие воспитывала народ в… любви Христовой. Этим, прежде всего, и сильна Русь. Хотя много там теперь неверующих, но дух-то остался прежний. Один офицер советский говорил мне в Нью-Йорке: «Владыка! Я-то уже человек «новый», но Русь-то на 95 процентов осталась все той же, какой и была!»

Поэты от Бога, как известно, первыми среди живущих в миру постигают таинственный смысл истории. Вот уже скоро как девяносто лет любителей и знатоков поэзии не перестает удивлять концовка поэмы «Двенадцать» Александра Блока:

«…Так идут державным шагом

Позади — голодный пес,

Впереди — с кровавым флагом,

И за вьюгой невидим,

И от пули невредим,

Нежной поступью надвьюжной,

Снежной россыпью жемчужной,

В белом венчике из роз —

Впереди — Исус Христос».

Кто бы что ни говорил, а Блок до конца своей жизни оставался верующим человеком. И, может быть, эти строчки будут для него своеобразным пропуском в Царство Небесное…

Отметая аргумент «чистых» о том, что советской власти не должно повиноваться как власти от Бога, Дмитрий Сафонов в статье, опубликованной на сайте «Православие. RU», пишет: «Церковное Предание убедительно свидетельствует, что и за те мирские власти, которые жестоко мучили христиан, предавали казням, христиане молились Богу. При этом и христианские апологеты, и мученики поясняют, что повиновению гражданским властям и молитве за своих гонителей они научились из Священного Писания, из того самого Писания.

«Как это, — спрашивает Иоанн Златоуст, — неужели всякий начальник от Бога? Не то говорю, — отвечает он, — у меня теперь речь не о каждом начальнике в отдельности, а о самой власти. Существование властей, причем одни начальствуют, а другие подчиняются, и то обстоятельство, что все происходит не случайно и произвольно, так чтобы народы носились туда и сюда, подобно волнам, — все это я называю делом Божией премудрости. Потому апостол и не сказал, что нет начальника, который не был бы поставлен от Бога, но рассуждает вообще о существе власти и говорит: несть власть, аще не от Бога: сущия же власти от Бога учинены суть»… Вот что говорит тот же святой Иоанн Златоуст о начальствующих Римской империи: «Тем же противляйся власти, Божию повелению противляется. Смотри, куда он (апостол) ведет дело, чем устрашает и как доказывает, что повиноваться — наша обязанность. Чтобы верующие не сказали: ты нас унижаешь и делаешь презренными, подчиняя начальникам тех, которые должны получить небесное царство, — апостол доказывает, что и в настоящем случае он подчиняет их не начальникам, но опять Богу, так как подчиняющийся властям повинуется Богу. Впрочем, апостол не говорит это в таких, например, словах: кто слушается начальников, тот повинуется Богу — но устрашает противоположным и то же самое подтверждает с большею силою, сказав: кто не повинуется начальнику, тот противится Богу, узаконившему это. И он везде старается внушать это, то есть что мы не дарим властям повиновение, но исполняем долг. Такими наставлениями апостол и верующих побуждал к повиновению, и неверующих начальников располагал в пользу христианского благочестия. Ведь тогда повсюду носилась молва, обвинявшая апостолов в восстании и нововведениях, а также в том, будто они и словом, и делом стараются подорвать все общественные законы». Так вот, к 1917 году «повсюду носилась молва, обвинявшая» религиозных деятелей, служителей культов, в их числе и архиереев РПЦ, священников, в том, что они активно служат нарождающемуся царству мамоны — капитализму. Эта же молва, задолго до 1917 года, утверждала, что церковная власть, скорее всего, выступит против новой власти,  встанет на сторону капиталистов и различного рода реакционеров.  И значительная часть священства буквально чуть ли ни с первых же дней советской власти перешла в стан реакционеров и включилась в активную политическую борьбу, в том числе в ее кровавой фазе. Как должен был поступить Патриарх в этой ситуации? Так, как поступил святитель Тихон, как поступил Патриарший Местоблюститель митрополит Сергий: подчиниться новой власти, как это требуют церковные каноны, как об этом учат отцы и учителя Церкви, и призвать к этому Церковь. Не дело христианина требовать отчета у Бога, почему Он установил такого рода власть. А тем паче судить Его, считая советскую власть властью Антихриста. Но разобраться в существе власти можно, если человек «имеет ум Христов». Посмотрите, как учит Иоанн Златоуст: «речь не о каждом начальнике в отдельности, а о самой власти». Может ли быть отдельный начальник антихристом, противником Бога? Конечно может, говорит святитель, но нельзя так говорить о власти в целом. Для многих, к примеру, несомненно то, что Никита Хрущев — это так называемый «малый антихрист». Последствия его «пятилетки безбожия» ударили через три десятилетия с неимоверной силою по советской власти и социализму. Да и «архитекторы перестройки» и ее «прорабы» никогда не отрицали того, что они «шестидесятники», то есть порождения времени «пятилетки безбожия». И их заигрывания с Церковью, как правило, не выходили и не выходят за рамки тех понятий, что усвоены ими на уроках марксизма-ленинизма в вузах, партшколах: Церковь, религии являются «родом сивухи», «опиумом народа», а их служители — надежной опорой классового господства капитала, поэтому, «с точностью до наоборот», когда они, бывшие коммунисты и комсомольцы, стали капиталистами, необходимо поддерживать Церковь для полной реставрации капитализма. Но здесь имеется грубый просчет: да отдельные, порой значительные, группы священства действительно поддерживают «князя мира сего», участвуют в освящении царства мамоны. Но в церкви всегда был силен и другой лагерь, который служит Богу, а не царству мамоны. Это диалектика духа: «пшеница» и «плевелы», «сыны Царствия» и «сыны лукавого». Впервые эти две группы верующих очень четко обрисованы святым Иоанном Кассианом Римлянином. Он назвал их «киновитянами» (от слова «киновия», то есть общежитие) и «сарабаитами» («отвергающие иго подчинённости игумену и правила монашеского общежития, живущие по своей воле, на своём иждивении» — замечание Иоанна Кассиана Римлянина). Нетрудно заметить в последних «демократические» черты, нежелание жить в «тоталитарном» общежитии, жажду «свободы и демократии». Иоанн Кассиан Римлянин учит, что все великие подвижники, анахореты — «цветы и плоды» киновии, то есть общежития. Корень киновии он находил в первой Апостольской общине, где «у множества уверовавших было одно сердце и одна душа; и никто ничего из имения своего не называл своим, но всё у них было общее. Не было между ними никого нуждающегося; ибо все, которые владели землями или домами, продавали их, приносили цену проданного и полагали к ногам Апостолов; и каждому давалось, в чём кто имел нужду «. Многие богословы и философы называли общежитие Иерусалимской общины «христианским коммунизмом». Сарабаитов же Иоанн Кассиан Римлянин считал порождением святотатцев и лжецов Анании и Сапфиры, которые пытались проникнуть в киновию первых христиан, имея в душе и в жизни привязанность к богатству. Тертуллиан свидетельствует, что, по крайней мере, до конца второго века, верующие жили христианскими коммунистическими общинами: «…Мы — братья по имуществу, которое у вас почти уничтожает братство… Мы, соединяясь духовно, имеем общее имущество. У нас все нераздельно, кроме жен. В этом только мы не допускаем общности, в чем одном другие только и имеют общность».

                Истоки «положительного гуманизма»

Православный богослов Феликс Карелин в работе «Теологический манифест», с которой можно ознакомиться на сайте «Христианский социализм как русская идея» (http://chri-soc.narod.ru/teolog_manifest.htm), сделал фундаментальное открытие, суть которого состоит в том, что существует совершенно очевидная зависимость между стремлением к капитализму и отказом от Таинства Евхаристии: «На протяжении двух-трех столетий процесс капиталистического развития охватил весь христианский мир. При этом обнаружилась одна удивительная закономерность. Оказалось, что склонность того или иного народа к участию в капиталистическом развитии находится в строгом соответствии и в обратной пропорции к участию этого народа в Евхаристической Трапезе. Чем полнее христианский народ участвует в Евхаристической Трапезе, тем менее склонен он к участию в капиталистическом развитии; чем глубже евхаристическая ущербность христианского народа, тем более активным оказывается его участие в развитии капиталистической системы». При этом Феликс Карелин делает важнейшее дополнение: «Важным подтверждением усмотренной обратно пропорциональной связи между участием христианского народа в Евхаристической Трапезе и склонностью этого же народа к участию в развитии капиталистической системы служит закономерность в степени распространения коммунистических идей среди народов буржуазного Запада. На сегодняшний день самые сильные коммунистические партии сосредоточены там в странах католических (Франция, Италия, Испания, Португалия, Латинская Америка), слабее коммунистические идеи распространяются в странах лютеранских (Германия, Дания, Швеция), и совсем слабо в тех протестантских странах, которые в самом начале своего буржуазного пути получили закваску кальвинизма (Англия и США)». Теорию Феликса Карелина подтверждает и современная жизнь: наиболее активна сегодня в коммунистическом движении компартия Греции, православной страны. Если коммунисты отбросят в сторону свои предубеждения против христианства, то они увидят совершенно отчетливо: идеи утопического и так называемого научного коммунизма зародились и развивались в христианских странах. Все коммунисты-утописты и основоположники марксизма-ленинизма были крещеными во Христа в младенчестве. Нехристианский мир не дал ни одного (!) утопического социалиста, ни одного теоретика коммунизма. Правда, некоторые православные в качестве аргумента против этой мысли приводят «теоретика» коммунизма Троцкого, вышедшего из иудаизма. С таким же успехом можно утверждать, что, скажем, Арий был православным…

Возникновение массового коммунистического движения, первых коммунистических партий именно в христианских странах никак не может быть случайностью. И разве кто-нибудь подвергал сомнению мысль, что коммунистические движения в нехристианских странах Азии возникли под непосредственным воздействием примера народов европейского, то есть христианского мира, всколыхнувших дремавший азиатский мир? Это явление Гумилев назвал «пассионарной индукцией».

Феликс Карелин так описывает механизм возникновения тяги к коммунизму: «Евхаристическая Трапеза, соединяя человека со Христом и людей во Христе друг с другом, не только строит Церковь как общество вероисповедное, но и созидает христианскую форму общественного бытия. При этом, — при условии достаточной реализации своих социальных потенций, — Евхаристическая Трапеза влечет людей к такой форме общежития, которую следует назвать — Евхаристический коммунизм». Но, заметит внимательный читатель, евхаристический коммунизм и коммунизм научный — это, похоже, не одно и то же. Да, это так. Безусловно, должна существовать определенная абберация у человека, рассматривающего коммунизм с атеистических позиций. Скажем, взгляд на пролетариат как на продукт фабрично-заводского капитализма. Но при этом невозможно понять, почему фабрично-заводской пролетариат современных стран Юго-восточной Азии не преображается в «революционный класс», как и нельзя объяснить, куда девались пролетарские черты, его гегемонизм, интернационализм у работников заводов и фабрик советской страны в конце восьмидесятых годов прошлого века. Непонятно и в чем причина того, что наиболее преуспевшие в буржуазном отношении народы мира испытывают наименьшую тягу к переустройству общества и мира на путях социализма. «Закон Карелина» позволяет глубже понять судьбы мира, познать новые глубины истины. Применив этот закон, можно увидеть совершенно отчетливо: пролетариат как «революционный класс», его царственность, то есть гегемонизм, интернационализм, когда «нет ни Еллина, ни Иудея, ни обрезания, ни необрезания, варвара, Скифа, раба, свободного» — это всего лишь отблеск Церкви Христа. Кто, находясь в уме и доброй памяти, будет утверждать, что тот самый «революционный пролетариат», на который классики марксизма-ленинизма возлагали такие большие надежды, не был в подавляющем большинстве своем верующим христианским народом? Каждый представитель этого христианского народа с младенчества узнавал о том, что в Церкви значительные группы верующих много сотен лет живут киновиями, то есть коммунистическими общинами. Такой общиной была и первая община христиан, основанная Христом, водимая Духом Святым, и многочисленные киновийские монастыри. Пора уже прекратить представлять дело так, будто бы коммунизм выдуман кабинетными учеными и вброшен, как зерна, в головы массы людей. Церковь Христа, Таинство Евхаристии — вот тот сад, где воспитываются киновитяне, где живет дух коммунизма. На этот счет Николай Бердяев высказался совершенно определенно: «Коммунисты любят подчеркивать, что они противники христианской, евангельской морали, морали любви, жалости, сострадания. И это может быть и есть самое страшное в коммунизме. Ненависть русских коммунистов к христианству заключает в себе противоречие, которого не в состоянии заметить те, чье сознание подавлено коммунистической доктриной. Лучший тип коммуниста, т. е. человека целиком захваченного служением идее, способного на огромные жертвы и на бескорыстный энтузиазм, возможен только вследствие христианского воспитания человеческих душ, вследствие переработки натурального человека христианским духом. Результаты этого христианского влияния на человеческие души, чисто незримого и надземного, остаются и тогда, когда в своем сознании люди отказались от христианства и даже стали его врагами. Если допустить, что антирелигиозная пропаганда окончательно истребит следы христианства в душах русских людей, если она уничтожит всякое религиозное чувство, то осуществление коммунизма сделается невозможным, ибо никто не пожелает нести жертвы, никто не будет уже понимать жизни, как служение сверхличной цели, и окончательно победит тип шкурника, думающего только о своих интересах. Этот последний тип и сейчас уже играет не малую роль и от него идет процесс обуржуазивания». Его слова оказались пророческими. Люди, воспитанные православной Церковью, смогли построить социалистическое общество, из них вербовался костяк коммунистической партии до хрущевской «пятилетки безбожия». Когда же антирелигиозная пропаганда начала уничтожать следы христианства в душах людей, во множестве появились шкурники и хапуги, которые обрушили социалистические общественно-экономические конструкции в начале девяностых годов. Посмотрите: православная Россия рождает творцов нового общества, обеспечивает победу социализма в России, а коммунистическая Россия, в которой почти 100% детей и молодежи состояли в пионерской и комсомольской организациях, порождает полчище шкурников и хапуг, которые предают идеалы социализма, советскую Родину, реставрируют капитализм! Случайностью это быть не может. Антирелигиозной пропагандой, борьбой с православием был нарушен процесс появления человека с тягой к жизни в коммунистическом обществе. Вместе с религией был «снят» и «положительный гуманизм». Да и что такое «положительный гуманизм»? Это указующий перст теоретика или «гумус» общества, на котором произрастают «цветы киновии»? Формируется ли «гумус» общества в одночасье, декретами, «пролетарской культурной революцией» или он накапливается столетиями и в этом принимает участие «необходимая предпосылка» «положительного гуманизма», то есть религия… Сейчас можно говорить об этом более спокойно. «Гумус» православия в России, то есть наш «положительный гуманизм», — это тысячи святых, праведников, бессребреников, преподобных, благоверных, блаженных, великомучеников, мучеников, исповедников вселенского православия и в земле российской просиявших. Своей жизнью они показали миру, что жить в киновии, устраивать социальную жизнь на фундаменте евхаристического коммунизма можно и нужно. Ведь посмотрите, что объединяет их: у них, как правило, не было собственности. Те, которые когда-то имели ее, раздавали бедным и уходили в киновию. А те, кто ее имели по должности — святые князья, например, — видели себя не собственниками, а управителями, поставленными от Бога: собственность такого государя была государственной собственностью православного народа…  Даже общинная жизнь на селе позволяла быть совершенным христианином: православие поощряло жертвенность, готовность помочь ближнему, то есть тому, кто находится рядом, делясь с ним имуществом, хлебом насущным, помогая ему своими руками. Благодаря общинной жизни, крепостное право, при всей своей наружной жестокости,  практически никак не мешало православному христианину на деле показать плоды веры — христианские дела. Можно назвать феодальное время православной Руси ввиду наличия общинного землевладения «феодальным социализмом». И социалистический характер общинному землевладению придавало православие, его Евхаристическая Трапеза.

Современные психологи  много говорят о «влиянии «социальных моделей» на просоциальное поведение». Причем говорят об этом как о чем-то новом. Да этому «новому» уже скоро как две тысячи лет! Святые христианства и есть эти самые «социальные модели», «канальный фактор», побуждающие людей вести себя подобающим христианину образом. Скажите: где зародилась бесплатная медицина? Ответ очевиден: в христианстве. Первый камень в бесплатную медицину заложил Сам Христос, излечивавший людей бесплатно и наставлявший поступать в том же духе своих апостолов и учеников: «…Больных исцеляйте, прокаженных очищайте, мертвых воскрешайте, бесов изгоняйте; даром получили, даром давайте». Известно, что первую бесплатную больницу, которую называли «Городок милосердия», построил святитель Василий Великий. Иоанн Златоуст прославился тем же. Именно христиане первыми, как говорится  в массовом масштабе, стали практиковать частичный и полный отказ от собственности в пользу бедных, врачуя таким образом социальные язвы. Приюты, дома для престарелых — все это имеет местом рождения христианские страны. «Положительный гуманизм» исторически и фактически является плодом ортодоксального христианства.

Протестантизм, отказавшись от культа святых, лишил своих адептов «социальных моделей», после чего значительную часть народов можно было довольно легко повести в царство мамоны — в капитализм. Именно в царстве мамоны рождается «отрицательный гуманизм», черный, суть которого — безудержное стяжательство, разнузданность низменных страстей и пороков. «Святые» «отрицательного гуманизма» — беспринципные алчные дельцы, готовые ради наживы переступить через все законы мироздания. Их девиз — «время — деньги», их отношение к людям не выходит за пределы холодных слов «это твои проблемы».

Но значительно труднее мамоне приобрести себе поклонников среди народов, придерживающихся ортодоксального христианства, поскольку среди христианских святых, исполняющих роль «социальных моделей», нет и не может быть сребролюбцев, поклонников мамоны. Значение святых прекрасно понимали устроители буржуазных революций. Совсем не случайно первая в истории буржуазная революция началась с Иконоборческого восстания. Какая-то часть экстремистов, проникших в советскую машину власти, подстегивала борьбу с религией в том же духе, имея совершенно определенную цель: раз с ходу буржуазная революция в России не удалась ввиду наличия мощного слоя православного «гумуса» в обществе, все силы направить на борьбу с Церковью, лишить народ Евхаристической Трапезы, лишить его ориентации на «социальные модели» — на святых православия. И это им, в конце концов, во многом удалось. Народ же, лишенный ориентиров, доступа к Евхаристической Трапезе оказалось не трудно привести на поклонение капиталу, то есть мамоне. Похоже, что Сталин этот момент для себя уяснил, чем и было вызвано резкое ослабление антирелигиозной борьбы в начале сороковых годов. К слову, богослов о. Андрей Кураев объясняет это совершенно по-иному: это был, мол, политический ход Сталина, вызванный тем, что немцы на оккупированных территориях открывали множество церквей… Этот аргумент очень слабый: во многих открытых на оккупированной территории церквах молились за власти фашистской Германии и никакой сколь-нибудь опасной реакции на закрытие этих церквей не могло быть в принципе, поскольку пособников оккупантов большинство народа презирало. Это утверждение несостоятельно еще и потому, что церкви все же закрывали: так, к примеру, на Украине после освобождения было закрыто около 500 церквей. Нет, совершенно определенно: воспитанник духовной семинарии, Иосиф Сталин понимал всю глубину православного христианства, прекрасно видел его совершенно прозрачную связь с коммунистическими убеждениями, постиг на примере своей жизни огромную важность для формирования духовно и нравственно здоровых людей «социальных моделей», которые представлены в сонме православных святых. Да, была попытка средствами кино, литературы, живописи найти замену христианским святым, сотворить новые «социальные модели». Но не было понимания, что культ православных святых — это не пережиток старины, они «соль земли», без чего она теряет силу. В начале девяностых годов мы были свидетелями того, что многие из здравствующих «социальных моделей» социализма переходили в стан «демократов», участвовали в крушении устоев социалистического общества. Тележрецы находят особое удовольствие в том, чтобы показать некоторые «звезды» «общества развитого социализма» как погасшие смердящие «светильники»…

Христианские святые как «социальные модели», как «соль земли» незаменимы потому, что они своей жизнью дают пример неразрывного сочетания любви к людям и любви к Богу: идейная целеустремленность, духовная сила, нравственная чистота — плод любви к Богу, к высшему, к тому, что скрыто за облаками вечности; любовь же к людям порождает неудержимое стремление к жизни, в которой нет деления на «твое» и «мое», где нет «железобетонного» забора между людьми из леденящих душу слов «это твои проблемы».

Николай Бердяев писал: «Осуждение церковью капиталистического режима, признание церковью правды социализма и трудового общества я считал бы великой правдой». Сам Бердяев считал, что капитализм «находится в самом остром противоречии с христианством». Нельзя сказать, чтобы христиане не осуждали капиталистический режим. Многие богословы, философы, писатели говорили об антихристианской сущности капитализма. Скажем, о. Сергий Булгаков отмечал: «Капитализм есть организованный эгоизм, который сознательно и принципиально отрицает подчиненность хозяйства высшим началам нравственности и религии, он есть служение маммоне, маммонизм, по выражению Т. Карлейля. Никогда еще в истории и не проводилось в жизнь такое безбожное, беспринципное служение золотому тельцу, низкая похоть и корысть, как ныне». Но для многих православных о. Сергий Булгаков не является авторитетом. Некоторые, в числе их и упоминаемый выше православный историк Лев Регельсон, полагают, что первым мысль об антихристианской сущности капитализма высказал раскольник и обновленец Введенский, а посему она лжива по источнику происхождения. Да полноте, Лев Львович: эту мысль высказывали задолго до того, как ее поставил на службу своему тщеславию и властолюбию раскольник и еретик Введенский. Если Вам нужен не подозреваемый в ереси православный человек очень знатного происхождения, богатый, то приведем в пример Николая Николаевич Неплюева (информацию о нем можно найти в Сети по адресу http://chri-soc.narod.ru/NEPUP2.htm), организатора и руководителя Крестовоздвиженского Трудового Братства, получившего благословение на это от Иоанна Кронштадского: «…Ты служишь делу Божию, а не делаешь дело человеческое».  Вот что он писал: «Необходимо понять, что никакие частичные реформы в области жизни социальной не помогут, пока мы цельно не сойдем с анти-христианской, анти-братской почвы капитализма, с его неизбежной экономической борьбой, на мирную почву христианского братского единства». Николай Бердяев высказал мысль, что «капитализм есть практический атеизм». Но размышление Неплюева высвечивает капитализм с другой, апокалипсической стороны: капитализм — это, практически, антихристианство. Приветствовать его — приветствовать царство антихриста.

 Неплюев все свое богатство отдал своему детищу — Трудовому Братству, похожему на миниатюрное социалистическое общество. В нем было все: бесплатные школы, бесплатное жилье для семей братчиков, общие финансы, план, социальные гарантии больным и престарелым… Все свои силы Николай Николаевич Неплюев отдал тому, чтобы на примере своего Трудового Братства, организованного по типу киновии, показать всей православной России: есть альтернатива капитализму! При этом Неплюев не проповедовал нищенство: «Смешивать христианский идеал с нищенством, самоистязаниями и вообще самодовлеющим аскетизмом, есть тоже смешение понятий по самому существу своему прямо противоположных». О добровольной бедности он мыслил лишь в рамках православия: «Это был великий подвиг веры и любви… душеспасителен животворящий дух верной любви к Богу, при котором нищенство предпочитали участию в корыстной борьбе… а не буква нищенства, не буква лишений, скорбей и страданий». Неплюев выступал против «бессистемной благотворительности», за организацию жизни на основе «дисциплины любви»: «Только в организованном трудовом братстве, живя в тесном братском общении, возможно перейти от разговоров о единомыслии, единодушии и братолюбии к осуществлению этих начал в жизни частной и общественной на степени живой правды». И что поразительно, в его Трудовом Братстве произошло событие аналогичное нашей «перестройке»: часть братчиков во главе с «творческой интеллигенцией» Братства — двумя поэтами — взбунтовалась против «тоталитаризма» Неплюева: «Николай Николаевич — полновластный хозяин», «предпочтение всему физического труда», «сильное гонение на умственное развитие», «отсутствие нравственной свободы», «чрезмерная и сухая идейность», «беспощадно суровое отношение ко всякой мысли и слову», «убито самостоятельное искание истины» — какие знакомые нам слова, не правда ли?  А вот еще из критических выступлений «творческой интеллигенции» Братства: «Труд не для стяжания… представляется слишком большим подвигом… Мое глубокое убеждение, что люди никогда не поймут Братство как подвиг, а скорее поймут его, как удобство в жизни, чем, в сущности, Братство и должно быть… У Братства нет будущего… Пусть Н.Н. и его семья не ставят нам обязанность всех тех нравственных требований, которые являются результатом не общего, а их… самосознания». «Творческая интеллигенция» братства провела незаконное собрание, на котором, из-за молчаливого согласия робкого большинства братчиков, протолкнула решение раздробить братство на множество экономических единиц. Прям-таки наваждение какое-то… Но, похоже, это неизбежно в жизни: разделение людей на тех, кто тяготеет к общежитию и тех, кто предпочитает быть индивидуалистом. А причиною падения была гордость «творческой интеллигенции», как же: поэты, властители сердец и дум, служители слова… Кризис в Крестовоздвиженском Трудовом Братстве был разрешен Неплюевым следующим образом: «нужно повысить требования, а несогласные пусть уйдут». История конфликта в Трудовом Братстве Неплюева, история нашей «перестройки», краха социализма показывают, что разделение в обществе на киновитян и сарабаитов — это не выдумка Иоанна Кассиана Римлянина, а неизбежность в жизни человечества. Рано или поздно, но это разделение совершится: человек сотворен свободным… В наше время президент Белоруссии Александр Лукашенко неимоверным усилием пытается удержать белорусский народ от такого кризиса. Но когда-то он будет вынужден сказать в адрес белорусских сарабаитов: «пусть они уйдут»… Не из Белоруссии конечно и не из жизни, а из киновии. Сарабаиты не видят для себя смысла жизни без рынка с его «игрой имманентных сил», без «свободы и демократии» по-американски, без возможности жить ради корысти и служить капиталу. Что ж, это их право… Но когда-то и мы, киновитяне, наконец-то поймем, что надо всего лишь объединиться в огромную, единую и неделимую общину, состоящую из множества трудовых братств. Это будет что-то подобное коммунистической ТНК… Почему захирело и исчезло большинство кибуц в Израиле?  Причина ясна: они были разрозненны и не устояли перед напором денежных мешков. Да и не возможно в Израиле появление единой общины, поскольку нет духовной предпосылки этого единства: Евхаристической Трапезы. А у нас есть, у нас есть все для жизни в едином, неделимом и вечном Трудовом Братстве. Сегодня, когда на социализм вылиты потоки лжи и клеветы, единственным путем движения к нему может быть только сила примера.

Большинство православных богословов отрицают наличие в советском социализме христианских корней, зачастую называя его «атеистическим социализмом». С этим утверждением невозможно согласиться. Да, партия коммунистов исповедовала воинствующий материализм. Но нельзя забывать и то, что подавляющее большинство рабочих и крестьян в первые десятилетия советской власти называли себя верующими. Теоретики коммунизма всегда подчеркивали, что именно народные массы являются творцом истории, строителями новой жизни. Перед крахом социализма в КПСС состояло около 10% взрослого населения. В годы революции и первые десятилетия советской власти этот процент был вовсе не значительным. Основы социалистического общества в России закладывали не большевики, а огромные массы православного населения России. Бесплатная медицина, бесплатное образование, восьмичасовой рабочий день, шестидневная, а затем и пятидневная рабочая неделя, пенсии по старости и инвалидности — все это и многое другое было заложено в фундамент социалистического общества до хрущевской «пятилетки безбожия», заложено людьми, основная масса которых до смерти считала себя православными верующими. Под воздействием этой мощнейшей пассионарной волны, другие народы России, люди других вер активно включались в социалистическое строительство. По существу это было принятием христианства: в качестве примера можно привести введение единобрачия среди мусульманских народов, снятие чадры женщинами востока, освобождение ряда народов из-под власти язычества, оказание помощи врачами-еврееми больным неевреям в субботу и  не за деньги, участие евреев в субботниках, когда они пошли за Христом, который учит, что «можно в субботы делать добро». Конечно, не все было так гладко, имело место и серьезное противодействие и перегибы. Но и все же можно с полным основанием заявить: если капитализм — это, практически, антихристианство, то социализм — это, практически, христианство.

Совершенно другая ситуация возникла, когда подросло поколение, родившееся в тридцатых годах, во времена массовых антирелигиозных гонений, организованных проникшими в органы советской власти религиозными экстремистами. Значительная часть этого поколения, особенно та, чьи родители проживали в городах, не получила в детстве необходимого христианского воспитания. Это поколение вошло в активную социальную жизнь во времена ярого противника христианства Никиты Хрущева, бывшего, по существу, язычником, о чем говорят его слова: «коммунизм — это гуляш на столе»… Именно с приходом этого поколения стала резко возрастать корыстная составляющая мотивации к труду. Начались поиски стимулирования  материальной заинтересованности, чтобы понудить активно трудиться шкурников и хапуг. Конечно, нельзя представлять дело так, будто все это поколение — сплошь стяжатели, карьеристы. Множество его представителей — честные, преданные Родине люди, среди которых немало верующих. Но то, что это поколение выделяется на фоне других поколений — несомненно. Да это и никто не отрицает: термин «шестидесятники» выделил его из ряда других. Это было то поколение, перед которым встал во всей его соблазнительной глубине вопрос: «Если Бога нет, то все возможно?». Жизнь показала, что даже в ситуации такого выбора у человека все еще остается возможность стремиться в горнее или пасть в глубины преисподни. Стать ангелоподобным или подобным бесу. Жить «положительным гуманизмом» или питаться черным гуманизмом буржуазного мира. Вот почему так важна свобода совести. Если ты как лицо, облеченное властью, как член правящей партии насильственно лишаешь людей веры, которая является «необходимой предпосылкой» «положительного гуманизма», то будь готов ответить за то, что, оставшись без Бога, эти люди выбрали «отрицательный гуманизм» буржуазного мира. Ты ответственен за крах социализма и гибель советской власти.

По мере продвижения в значительной своей массе безбожного поколения к рычагам высшей власти в СССР в процессе естественной смены руководства, усиливались карьеризм, коррупция, взяточничество и другие негативные процессы, что породило так называемые «застойные явления». В конце восьмидесятых в начале девяностых, когда «шестидесятники» стали занимать высшие посты государства и партии, в активную социально-политическую жизнь вливалось поколение их детей, в значительной своей массе не крещеное, воспитанное в условиях атеизма. Круг замкнулся. Воспитанные по большей части лишь пионерией и комсомолом, эти люди с гоготом и улюлюканьем принялись крушить социалистические конструкции общества, корежить и приводить в негодность советскую государственную машину, преследовать тех, кто пытался противостоять этому безумию. Они уже, в большинстве своем, не понимали, зачем было возведено здание социализма. Оказалось, что у большинства из них напрочь отсутствуют идеалы, стремление к прекрасному, доброму, вечному. Им было совершенно непонятно, как можно на работе отдавать больше того, что будет оплачено. Поразительно, но мы стали свидетелями того, как без христианского воспитания в детстве люди из коммунистов превращались в либералов западного толка. После разрушения социализма и уничтожения советской власти они как-то враз подались в храмы, не веря в большинстве своем ни в черта, ни в Бога. Это было второе рождение саддукейской секты…

Тот социализм, что был построен православными людьми России, был построен с помощью Бога для приложения сил, подаваемых Им в Евхаристической Трапезе. Это был социализм, построенный на православном основании, пусть и далекий от идеала. Открытие православного богослова Феликса Карелина подталкивает к однозначному выводу: общество так называемого «развитого социализма» в принципе невозможно возвести на неортодоксальном христианском основании. Другие, нехристианские и протестантские, народы могут пойти вслед, но не могут быть лидерами этого процесса.

Несомненно, что воинствующий материализм партии власти находился в вопиющем противоречии с христианским фундаментом социалистического общества. Но, с другой стороны, возможно, именно атеизм позволил народам других вер принять христианство практически, так как именно христианским был советский социализм в своей социально-экономической основе. В этом случае становится понятно, почему соборный разум Церкви не отверг советскую власть и коммунистов… Может быть, стоит еще раз выслушать слова митрополита Вениамина (Федченкова) и поразмыслить над ними: «…Народ поддержал новую идеологию: сотрудничество трудящихся, объединение рабочих классов. Идею братства трудящихся. Идеологию дружбы народов не только в одном Советском Союзе, но и в других странах. Идеологию служения: сначала в Советском своем Союзе, а потом, (при возможности) и содействие другим народам в том же направлении. Это было под силу лишь большевистской партии, навстречу которой пошли массы рабочего народа. И русский народ (а за ним и другие) не случайно, а мудро остановился на выборе именно советской власти среди других групп и партий. В этом проявилась опять сила ума и духа народа (и народов Союза). Я всегда утверждал, что лишь советская власть могла навести порядок в стране и повести ее дальше. И народ пошел за ней». Жизнь, порою, соткана из поразительных противоречий. Осмысливая этот вопрос, можно привести и вот эти рассуждения Феликса Карелина из статьи «Теологический манифест»: «Неудивительно, что таким же реализмом отличался взгляд Иоанна Златоуста и на единство христиан в сфере общественной. По мысли Вселенского Святителя, христианское единство, воспринятое от Евхаристической Чаши, должно заключаться не только в единстве духовном, вероисповедном и каноническом, но и в хозяйственном, бытовом, житейском. Толкуя слова Дееписателя: «Все же верующие были вместе и имели все общее», Иоанн Златоуст восклицает: «Смотри, какой тотчас успех: не в молитвах только общение и не в учении, но и в жизни!» Опираясь в своей проповеди на социальный опыт Первенствующей Церкви, Иоанн Златоуст в отличие от многих не считал его исключительным и сверхдолжным. Напротив того! По мысли Вселенского Святителя, которую следует признать одной из фундаментальных идей христианской социологии, общность имуществ  это не только дело доброй воли людей, но и проявление универсального космического принципа, который Бог вложил в природу Своего творения». Как выясняется, Иоанн Златоуст был убежден в том, что именно проповедь примером, жизнью в общежитии привлечет к христианам язычников, весь мир: «Но, если бы мы сделали опыт, тогда отважились бы на это дело. И какая была бы благодать? Если тогда, когда не было верных, кроме лишь трёх или пяти тысяч, когда все по вселенной были врагами (веры), когда ниоткуда не ожидали утешения, они столь смело приступили к этому делу, то не тем ли более это возможно теперь, когда, по благодати Божией, везде по вселенной (находятся) верные? И остался ли бы тогда кто язычником? Я, по крайней мере, думаю, никто: таким образом, мы всех склонили бы и привлекли бы к себе».Более того, Иоанн Златоуст допускал возможность того, что, живя таким образом, христиане могли построить Царство Божие на земле: «Не сделали ли бы мы землю небом?»

В момент строительства устоев социалистического общества православные христиане получили возможность исполнить в полном объеме заповеди Христа, и они, вне всякого сомнения, услышат Его божественный глас: «Приидите, благословенные Отца Моего, наследуйте Царство, уготованное вам от создания мира: ибо алкал Я, и вы дали Мне есть; жаждал, и вы напоили Меня; был странником, и вы приняли Меня; был наг, и вы одели Меня; был болен, и вы посетили Меня; в темнице был, и вы пришли ко Мне». Они не стали противиться власти, а строили заводы, фабрики, города, вступали в колхозы, растили хлеб, лечили людей, получая при этом достаточное для жизни, а что сверх того отдавали безропотно в общественную кладовую, из которой и брались средства на бесплатное жилье, бесплатное медицинское обслуживание, дешевые продукты питания, на создание новых рабочих мест, ликвидацию беспризорности, безработицы, на помощь другим народам. Это была милостыня, но такая, когда «левая рука… не знает, что делает правая». Какое это было счастье для них: иметь достаточное для жизни и отдавать по мере сил, а порой и сверх сил нуждающимся. И при этом быть свободным от служения богатству: освобождение народа от власти капитала, то есть мамоны, — главное в свершениях советской власти. А кто-то поступал и по-другому: ждал дня падения «богоборческой власти», выбирал такую работу, где не надо было много отдавать в общественные фонды, занимался «бессистемной благотворительностью», выкладывал из спичек число 666, а потом из них же имя «Ленин»…  Но и для них всегда оставалась возможность приложить силы, подаваемые в Евхаристической Трапезе, на «успех… в жизни», то есть на социалистическое строительство, которое было по сути своей утверждением христианства. Сегодня у них, да и у всех православных христиан России, такой возможности нет. Можно заниматься лишь «бессистемной благотворительностью», выклянчивать деньги у денежных мешков и бизнесменов на убогие богадельни и нищенствующие приюты для детей.

Соборный разум Русской Православной Церкви никогда не отрицал веру в Россию как в Третий Рим, «а четвертому не быти». Эта вера вытекает из глубин православного учения. Апостол Павел, предупреждая о приходе в мир Антихриста, писал: «…Тайна беззакония уже в действии, только [не совершится] до тех пор, пока не будет взят от среды удерживающий теперь». Подавляющее большинство святых отцов видело в этом «удерживающем» имперский Рим, его власть, силу его законов. Когда первый Рим пал, на смену ему пришел Второй: Византийская империя. После падение Второго Рима сила «удерживающего» перешла к  Третьему — России. Этот так называемый «принцип преемственного передвижения христианского царства» (Карташев). Уяснение этого вопроса очень важно для ориентирования в эсхатологической перспективе, поскольку мнение святых отцов почти единодушно: римское царство разрушит беззаконник.

Когда в марте 1917 года под напором прозападных либерал-демократов пала монархия и приход антихристианского царства — капитализма — казался неизбежным, Провидение распорядилось по-иному: Оно подтолкнуло свой христианский народ «царей и священников» к тому, чтобы они заложили фундамент новой имперской власти — власти Советов. Чудесное обретение  иконы Божьей Матери Державная 2 марта 1917 года в день отречения Николая II от престола, на которой Она изображена со скипетром и державою в руках, не оставлял для верующих людей сомнения: советская власть благословлена Богом и имеет покровительницею Саму Владычицу мира. Думать по-иному Богородица не велит: беззаконники и клятвопреступники, организовавшие , совершившие Февральскую революцию, образовавшие Временное правительство, не имеют никакого оправдания со стороны божественной Правды.

Только советская власть могла устоять под напором клокочущей бездны западного антихристианского мира. В Откровении Иоанна Богослова говорится, что вне  вечного святого города будут не только «псы и чародеи, и любодеи, и убийцы, и идолослужители, и всякий любящий и делающий неправду», но и «боязливые». И именно небоязливые христиане, как «сыны Божии», как «сонаследники» Бессмертного Царя не побоялись взвалить на свои плечи тягло властвования через систему советов. Советская Россия под воеводством Богоматери не только повергла в прах предтечу Антихриста Гитлера, но и распростерла свои братские крылья над всеми славянскими народами, оберегая их от поглощения капиталом — царством мамоны. Лишь человек, ослепленный ненавистью, жаждой мести за потерявших свое богатство предков может не замечать римской имперской поступи советской России.

Когда в конце 1991 года беззаконником Ельциным в Беловежской Пуще были «исторгнуты с корнем» «три рога» Третьего Рима («рог» на языке Писания — вместилище политической силы) — РСФСР, БССР, УССР — Россия как Третий Рим прекратила свое существование. Но оставался последний островок надежды — Съезд народных депутатов, Верховный Совет России, то есть советская власть, которую продолжали поддерживать «сергиане» России.

Поэты от Бога, наделенные Им поэтическим даром, первыми среди мирян реагируют на апокалипсические события. Необычайная духовная чуткость, особая любовь к людям, к Родине не могут оставить их равнодушными, когда на их глазах совершаются такие судьбоносные события. У одного из них, Бориса Примерова, из глубины страждущей души вырвались строки «Молитвы»:

      «Боже, который Советской державе

     Дал процвести в дивной силе и славе,

     Боже, спасавший Советы от бед,

     Боже, венчавший их громом побед.

     Боже, помилуй нас в смутные дни,

     Боже, Советскую власть нам верни!

     Властью тиранов, Тобою венчанных,

     Русь возвеличилась в подвигах бранных,

     Стала могучею в мирных делах —

     Нашим на славу, врагам же на страх.

     Боже, помилуй нас в горькие дни,

     Боже, Советский Союз нам верни!

     Русское имя покрылось позором,

     Царство растерзано темным раздором.

     Кровью залита вся наша страна.

     Боже, наш грех в том и наша вина.

     Каемся мы в эти горькие дни.

     Боже, державу былую верни!

     Молим, избавь нас от искушенья

     И укажи нам пути избавленья.

      Стонет измученный грешный народ,

     Гибнет под гнетом стыда и невзгод.

     Боже, лукавого власть изжени,

     Боже, империю нам сохрани!»

Кто-то из называющихся православными из числа сторонников прозападных «демократов» со злорадством заметит: самоубийца он, ваш Примеров… Так самоубийством, если  вспомним жития святых, покончили, к примеру, святая мученица Домнина и ее две дочери, Виринея и Проскудия: «На половине дороги, когда воины, сопровождавшие их, сели обедать, святыя жены, одевшись наряднее и помолившись, бросились в близлежащую реку и таким образом скончались, рассудивши, что лучше, ради любви к Господу погибнуть в воде, чем быть отданными живыми в руки беззаконников». Однако никто и никогда не ставил под сомнение их святость по причине самоубийства. Страдания духовные причиняют боль не менее телесных. Известно, сколько злорадства, сарказма, ненависти было излито на Бориса Примерова после написания им этого стихотворения. Верим, что Бог разрешил ему уйти в вечность раньше времени. Не сомневаемся, что поймет Бог и Юлию Друнину, чье истерзанное крушением Третьего Рима сердце простонало перед смертью:

«Как летит под откос Россия,

Не хочу, не могу смотреть!»

Сейчас, когда прошло уже пятнадцать лет с момента ее трагической гибели, мы понимаем ее все больше и больше. Совсем юной девушкой она ушла на фронт, сандружинницей — сестрицей, как их звали бойцы:

 «Я пришла из школы в блиндажи сырые,

От Прекрасной Дамы

в “мать” и “перемать”,

Потому что имя ближе, чем “Россия”,

Не могла сыскать».

Как ей можно было жить с ее чуткой душой и любящем сердцем, когда буквально через пару лет после ее гибели бесстыдные подонки, годящиеся ей во внуки, заговорили с экранов телевизоров о том, что женщины, принимавшие участие в боевых действиях во время Великой Отечественной войны, были «полковыми женами», то есть шлюхами?  Разве можно было оставлять на поругание потерявшим человеческий облик звероподным существам такую любящую Родину и людей душу? Скажет кто-то: она не была верующей, хоть и крещеная… Ее вера кровью оплачена, она в ее стихах, и вот в этих строчках, посвященных погибшей в бою подруге, однополчанке, Герою Советского Союза Зинаиде Самсоновой:

«Знаешь, Зинка, я против грусти,

Но сегодня она не в счет.

Где-то в яблочном захолустье

Мама, мамка твоя живет.

У меня есть друзья, любимый,

У нее ты была одна.

Пахнет в хате квашней и дымом,

За порогом бурлит весна.

И старушка в цветастом платье

У иконы свечу зажгла.

Я не знаю, как написать ей,

Чтоб тебя она не ждала…»

                                   Русская Голгофа

Чтобы осмыслить и понять какое-то событие общественной жизни, нужна достоверная информация. Если раньше, как правильно замечают, информационными узлами были храмы, то с появлением газет, кино, радио информационные потоки стали огибать их. Когда же в мир пришло телевидение, ситуация в информационной области явила апокалипсические черты. Это небывалое явление: неизвестно кем и как избираемые люди, называемые «творческими работниками», стряпают какие-то «блюда» псевдодуховного, информационного, развлекательного и прочего характера для десятков миллионов людей, подавляющее большинство которых называет себя православными. Они  неподконтрольны ни каким общественным структурам, и не дают ни кому отчета в своих действиях. Отношение большей части церковных иерархов к телевидению довольно благодушное: «будем работать над воцерковлением творческих работников телевидения». Большинство архиереев согласно с тем мнением, что телевидение — это нечто, напоминающее римские дороги в информационном поле человечества. Согласиться с таким мнением невозможно. Если бы речь шла, скажем, об Интернете, то да, он, вне всякого сомнения, попадает под такого рода определение. Как и на римских дорогах, на информационных дорогах Сети существует множество соблазнов, на нее делают набеги полчища разбойников — различного рода хакеров, там могут ограбить, «убить», привести в негодность средство передвижения — компьютер. Однако существеннейшее отличие Сети от телевидения состоит в том, что здесь человек выбирает дорогу сам, он в силах избежать соблазнов и попасть в то «селение», куда направился. Телевидение же сегодня больше похоже на столовую, на кухню, где стряпают только по известным им самим рецептам «блюда» «духовного», идеологического, развлекательного, информационного и прочего характера неизвестные люди. Но, скажем, если в столовых, кафе, ресторанах, в детских пунктах питания людей периодически проверяют на заболеваемость заразными болезнями, то к «творческим работникам» телевидения никаких  требований нет. Они как жена Цезаря всегда вне подозрений. А разве может быть что-то на свете важнее здоровья души? И архиереям, как то вытекает из их пастырских обязанностей, должно быть небезразлично какой человек и с каким духовным и нравственным здоровьем готовит «блюда» для пасомых. Но если бы только «поварами» были «творческие работники» телевидения. Нет, они стремятся к большему, к тому, чтобы стать жрецами, проповедниками, пророками. Нельзя сказать, чтобы православные люди не пытались осмыслить это совершенно новое явление человеческого мира. Вот что пишет по поводу телевидения священник Андрей Горбунов в книге «Тайна зверя»: «Телевидение и другие средства массовой дезинформации (их хозяева и работники) своей разрушительной для духовной природы человека деятельностью и ненавистью к Христианству объединены в некое лжедуховное мистическое существо, которое с полным правом можно назвать современным электронным лжепророком». Очень ёмкое и  верное определение. Единственный не совсем понятный момент: почему «современным электронным»? Можно и должно опустить эти два слова и оставить просто: лжепророком. Другого определения современное телевидение не заслуживает. Да, есть на телевидении ряд передач православного содержания, даже несколько каналов появилось в последнее время. Но это — капля в море, они, независимо от благих намерений их авторов, играют для телевидения лишь роль «вида Ангела света».

Довольно интересный доклад об эсхатологическом измерении современных СМИ на прошедшей в конце 2005 года богословской конференции РПЦ «Эсхатологическое учение Церкви» сделал C.В. Чапнин. С этим докладом можно ознакомиться на сайте Синодальной Богословской комиссии Русской Православной Церкви. В начале своего выступления Чапнин отмечает особую роль современных СМИ в искажении образа мира: «…Образ мира сегодня в значительной степени формируется не в личном общении, а в общении опосредованном, медийном. В мире, воспринимаемом через призму СМИ, смещаются акценты, возникают миражи, подвергаются переоценке традиционные системы ценностей». Практически каждый человек в той или иной мере попадает под воздействие «кривого зеркала» СМИ. Чапин выразил тревогу в связи с тем, что в России отсутствует «медийная грамотность», то есть «методики анализа медийных образов и символов». Он убежден в необходимости обучения людей «медийной грамотности», ибо отсутствие ее «делает людей беззащитными перед опасностями манипулирования, дезинформации и пропаганды, которые несут СМИ». Далее Чапин совершенно верно замечает, что «сегодня некоторые секулярные СМИ стремятся выполнять религиозные функции»: «… Представители СМИ все более активно заявляют о своих целях и задачах в религиозных терминах, а в своей работе все чаще используют принципы построения образов, разработанные и до последнего времени использовавшиеся исключительно в религиозном искусстве». Хотя тон  доклада довольно спокойный, даже холодный, но нет-нет да прорываются нотки апокалипсические: «Телевидение в современном обществе распространяет самые могущественные мифы. Оно же заставляет нас верить: если происходит что-то важное, оно неизбежно появится на телеэкранах. Не-появление означает лишь то, что этот факт маловажен или вообще не существует (онтологическое допущение, которое, несмотря на логическую некорректность, может иметь теологические последствия для тех, к чьей жизни это можно применить). Эти «верования» разделяет как элита, так и народ. Тем самым формируется самый влиятельный миф о том, что мы живем в открытом информационном обществе. Телевидение стало той лакмусовой бумажкой, которая помогает определить, что реально и что мы должны ценить». Получается страшная вещь: если телевидение не указало своим перстом на какое-то явление, то его не существует! Оно может превратить белое в черное, правду — в ложь, христианина — в антихриста и наоборот.  Оно стало глазами, ушами, мозгами огромного множества людей. Реальность мира для большинства исчезла. Даже люди, которые не смотрят телевизор, через опосредствованные связи — те же православные СМИ — тем или иным образом находятся под воздействием лжепророка. Православные защитники «свободы СМИ» не находят иного аргумента для защиты своей позиции, кроме «лома»: вы хотите уничтожить все телевизоры? К чему эта уловка? Кто будет спорить с совершенно очевидным: само по себе телевидение, как техническое изобретение, вещь нейтральная. Все дело в том, в чьих оно руках. Какие души посредством телевидения входят в контакт с душами десятков миллионов православных людей? Какие глаза смотрят на мир через объективы телекамер? Какие умы готовят аналитические передачи, большинство  которых иначе как зельем приворотным назвать нельзя? Иисус Христос говорит: «Светильник тела есть око; итак, если око твое будет чисто, то и все тело твое будет светло; а если оно будет худо, то и тело твое будет темно». Телевизор стал оком десятков миллионов крещеных в православии людей. Неужели даже это не подталкивает нас к тому, чтобы внимательнее присмотреться к этому оку…

А вот и центральная мысль доклада Чапнина: «Производство и тиражирование образов телевидение поставило на конвейер, и все религиозные традиции вынуждены по крайней мере учитывать это в своей проповеди и, в конечном итоге, не могут хотя бы время от времени не попадать в ловушки, которые расставляют медиа-менеджеры, специализирующиеся на коммерческой или политической манипуляции СМИ… Очевидно, что для миллионов людей телевидение в значительно большей степени, чем религия, создает образы и символы, которые дают ответ на основополагающие вопросы: «кто я?», «как я должен жить? «…Сила и притягательность образов, созданных телевидением такова, что некоторые исследователи предполагают, будто телевидение выполняет те функции, которые раньше принадлежали религии». Позвольте, но это и есть обязанность пророка: создавать образы и символы, отвечать на вопросы «кто я?», «как я должен жить?». Телевидение пророком никак быть не может. Выходит, оно действительно лжепророк? На протяжении почти двух тысяч лет именно Церковь, водимая Духом Святым, занималась тем, что «создавала образы и символы»: канонизировала святых, писала их жития, рассказывала об их подвигах, писала иконы… Сегодня основным «творцом» образов и символов стало телевидение. Оно пропагандирует через свои образы и символы всю бездну греховных человеческих страстей и пороков.

Далее Чапнин отмечает очевидное: «Мы много и вполне убедительно говорим о культурообразующей роли Православия в истории России. Сегодня следует честно признать, что культурообразующая роль перешла к телевидению. Если на церковно-практическом уровне это находит некоторое отражение, то богословы все еще хранят полное молчание. Богословы игнорируют телевидение, хотя весь культурный и нравственный контекст нашей жизни задается СМИ». Почему многие православные, даже понимая опасность телевидения, не видят в нем тревожных апокалипсических черт? Да, совершенно верно: молчит «ум» Церкви, то есть богословы. И это тоже одно из следствий негативного воздействия СМИ: «Современные средства массовой информации могут оказывать воздействие на религию, не только в рамках собственно религиозных проблем, но и намного шире, — в перспективе мировоззренческого выбора, в образе восприятия социальной действительности, без которой вера не может быть понята и испытана», — замечает Чапин.  В конце своего выступления он очень четко и кратко объясняет, почему современные СМИ в подавляющем большинстве своем есть ложь: «Как заметил Жан Бодрийяр, «информации становится все больше, а смысла все меньше». И это значит, что информация становится все менее иконичной. Если в иконе за видимым визуальным образом стоит невидимый первообраз, то информация в современных СМИ не несет реального содержания. Она становится самоцелью, превращается в игру, начинает оперировать симулякрами… Здесь уместно вспомнить о влиянии постмодернизма, который и как интеллектуальное движение, и как социальный проект, не приемлет любые претензии на установление истины, утверждая, что существуют только ее «версии». Более того, не приемлется любое стремление к уточнению смысла, поскольку и «смыслов» бесчисленное множество. Можно говорить о том, что информация восстала против знания, прежде всего против знания иконичного, в основе которого лежит знание Истины, Слова и Образа, которые соединяются во Христе».

В статье Ирины Медведевой и Татьяны Шишовой «Телеэксперемент над детьми» (http://www.eorok.ru/SMI.htm), раскрыта технология разрушения детской души, превращения детей в духовно-нравственных уродов. Основой разрушительной технологии является использование «социальных моделей»: «Ребенок, естественно, отождествляет себя с героями мультфильма. Никуда не денешься, таковы законы восприятия художественного произведения. Идентифицируя себя с агрессором, малыш постепенно усваивает агрессивные модели поведения. А если агрессоры (например, покемоны) действуют успешно, то сопереживание им вознаграждается чувством победного торжества. Из-за этого в детской психике как бы вырабатывается канавка агрессивности. Этакая накатанная колея, по которой уже привычно движутся чувства». Надо сказать, что о силе воздействия телевизионных моделей знают уже довольно давно. В статье, в частности, отмечается: «Исследованием воздействия экрана на массового зрителя занимался известный американский психолог Альберт Бандура, написавший специальную работу «Теория социального научения». Так вот, он говорил о том, что даже одна-единственная телевизионная модель поведения может стать предметом подражания для миллионов! Это многократно подтверждено экспериментами и практикой современной жизни». В статье «Что показывают детям» (http://www.eorok.ru/SMI.htm) эти же авторы задают риторический вопрос, который часто можно услышать из уст тех, кто не видит в телевидении, в американских мультиках ничего опасного  для детей: «Ну и зачем же мы ополчились на американские фильмы? Там ведь и борющиеся со злом герои-супермены, и непременный «хэппи-энд».  На этот вопрос они дают такой ответ: «Все так, да только страсти-мордасти настолько перенасыщают этот «раствор», что человек, особенно маленький, «выпадает в осадок». Лучше всего это выразил один пятилетний мальчик, который, оторвавшись от экрана и горько рыдая, прибежал на кухню.

— Мама, мама, там опять убивают!

— Не волнуйся, сынок, в конце все будет хорошо.

Малыш посмотрел на маму с какой-то недетской обреченностью и очень серьезно сказал:

— Мамочка, я, знаешь, могу до конца и не дожить…»

Вызывает удивление «теплохладная» позиция большей части иерархов Русской Православной Церкви по отношению к современным СМИ. Эта позиция зафиксирована в «Основах социальной концепции Русской Православной Церкви». Вроде бы, на первый взгляд, позиция взвешенная: заявляется о том, что Церковь с уважением относится к труду журналистов, которые, в свою очередь призываются быть «приверженными правде», «заботиться о нравственном состоянии личности и общества», помнить о том, что журналисты несут «величайшую ответственность за воспитание людей, особенно подрастающего поколения». «Основы…» особо отмечают: «Недопустимыми являются пропаганда насилия, вражды и ненависти, национальной, социальной и религиозной розни, а также греховная эксплуатация человеческих инстинктов, в том числе в коммерческих целях». Далее звучит призыв ко всем священнослужителям и мирянам сотрудничать со светскими СМИ «в целях осуществления пастырского и просветительского делания, а также для пробуждения интереса светского общества к различным сторонам церковной жизни и христианской культуры». Отказ от мирного сотрудничества с некоторыми СМИ может последовать лишь «в случае хуления имени Божия, иных проявлений кощунства, систематического сознательного искажения информации о церковной жизни, заведомой клеветы на Церковь и ее служителей». В «Основах…» отсутствует самое главное: как быть, когда подавляющее большинство светских СМИ, светских телепрограмм занимают экстремистскую позицию по отношению к христианским духовным ценностям, нравственности, действуя не в стиле «Союза воинствующих безбожников», а через передачи, фильмы, мультфильмы, реалити-шоу, которые разрушают христианские души? В этом случае нет «хуления имени Божия, иных проявлений кощунства, систематического сознательного искажения информации о церковной жизни, заведомой клеветы на Церковь и ее служителей», а есть люди с погибающей от воздействия антихристианских технологий СМИ душой, есть дети, которые говорят: «Мамочка, я, знаешь, могу до конца и не дожить…» Как быть в этом случае, когда десятки миллионов людей могут «до конца не дожить»,  не дожить душой до вечной жизни? Почему мы должны терпимо относиться к экстремистам СМИ, зная, что последствия их террористических актов, замаскированных под передачи, фильмы, мультфильмы, реалити-шоу против миллионов душ особенно страшны тем, что душа бессмертна, что после разъединения души с телом чрезвычайно тяжело что-нибудь поправить? Позиция же иерархов, выраженная в «Основах…» такова: напрямую не хулите имя Божие, не задевайте нас, не искажайте информацию о церковной жизни, не клевещите на нас, священнослужителей, а что касается остального, то мы «призываем вас», «вы обязаны помнить о своей ответственности»… Так что же является самой главной обязанностью пастуха: беречь доброе имя Господина, защищать свою честь или беречь стадо от волков? Доброе Свое имя Господин в силах защитить Сам. Защищать свое имя от клеветы, от бесчестия пастух обязан не на пастьбе, дабы во время сведения счетов с обидчиками стадо не осталось без присмотра. Главная обязанность пастуха — пасти овец, заботиться о сохранении их душ, и, если это необходимо, положить за них свою жизнь.  Именно в этом будет он отчитываться перед Господином.

Можно довольно точно указать начало перерождения российских СМИ, в первую очередь телевидения: конец восьмидесятых — начало девяностых. В 1992 году телевидение окончательно «восстало против Истины, Слова и Образа, которые соединяются во Христе». Реальный мир для людей, смотрящих на него лишь через телеоко,  исчез. Появилась его видимость, в которой «смещаются акценты, возникают миражи, подвергаются переоценке традиционные системы ценностей». Можно сказать, что с  1992 года подавляющее большинство россиян не имеет доступа к «иконичной информации», то есть к той, где телеобраз является и подобием реального первообраза. Для верующего человека понятно, чем это грозит: под завесой  тотальной дезинформации возможен незаметный приход в мир Антихриста. Именно это и является главной задачей лжепророка по Писанию: «И увидел я другого зверя, выходящего из земли; он имел два рога, подобные агнчим, и говорил как дракон. Он действует перед ним со всею властью первого зверя и заставляет всю землю и живущих на ней поклоняться первому зверю, у которого смертельная рана исцелела».

 Трудно предположить, что Бог, зная о необычайной силе этого зверя, не предупредил бы каким-то образом немощных в вере. Обычный путь для этого — пророчества святых отцов. И пророчества такого рода были. О них знали очень многие в Церкви. Эти пророчества приведены в книге Сергея Фомина «Россия перед Вторым Пришествием». Речь в них идет о 1992 годе. Вот они: «Едва ли не впервые этот год появляется у преподобного Нила Мироточивого (XIV в.). Вот его пророчество на 1992 год: «Какое сделается тогда хищение! Какое мужестрастие, прелюбодейство, кровосмешение, распутство будет тогда! До какого упадка снизойдут тогда люди, до какого растления блудом!» Иеромонах Петроний, Румынский скит Продром, святая гора Афон(1989): «О годе 1992 писали и пишут постоянно… К этому мы добавим тот факт, что о годе 1992 в мире распространяются мрачные пророчества некоторых святых мужей, иерархов и преподобных: святого иерарха Нифонта Константинопольского, преподобного Нила Афонита, преподобного Косьмы Этолоса, Саввы из Коллимноса, Калинника из монастыря Черника и других, живших в прошедшее время». «Святой Калинник (1797-1860), основатель монастыря Черника близ Бухареста (1832): «Охваченный страхом и трепетом, игумен Калинник отвечал: » Простите меня, Божий святые, но я был… уверен, что в 1848 году будет конец мира». Тогда святые сказали ему: «Смотри на восток… И познаешь тайну Провидения»… И увидел святой Калинник… большой светящийся пергамент, на котором было написано большими буквами: 7500 лет от Адама… Как мы видим, здесь речь идет о годе 7500 от Адама, который соответствует году1992. Откровение святого Калинника не может быть поставлено под сомнение в силу великой святости этого преподобного. И это наполняет нас тревогой». Огромное число православных, смотрящих на мир через призму СМИ, ничего необычного и тревожного в 1992 году не увидали. Почему? Да, все верно, Чапнин прав: телевидение не зафиксировало ничего необычного или апокалипсического в нашей жизни. Заканчивалась «перестройка», распадался Советский Союз, началась приватизация — все это и многое другое, по логике СМИ, вещи закономерные, ничего необычного собой не представляющие. Но так ли это было на самом деле? Да, империи возникали, приходили в упадок и распадались. Однако на уровне эсхатологическом распад Третьего Рима связан с действиями беззаконника, но в СМИ было вброшено множество ложной информации: идея Третьего Рима не имеет соборной поддержки; Третий Рим пал вместе с падением монархии и правильнее говорить о «Четвертом Риме»; безбожный СССР никак не может быть Третьим Римом и прочее.  В пророчестве говорится, «какое сделается тогда хищение»? Да нет никакого хищения, есть законный процесс приватизации… Пишут, «какое мужестрастие, прелюбодейство, кровосмешение, распутство будет тогда; до какого упадка снизойдут тогда люди, до какого растления блудом!»? Да что вы говорите: на Западе это нормальное явление — и ничего, живут. Совершенно очевидно, что СМИ навязывали нереальный образ мира, в котором ничего сверхъестественного не происходит. Иисус Христос учит, что Истину можно увидеть и чистым сердцем: «Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят». То есть во времена лжепророка остается путь видения реального мира через чистоту сердца. Но это предполагает покаянный настрой души, «облачение во вретище». И только такие люди из среды православных могли отчетливо понимать происходящее. И такие люди нашлись и первыми приняли бой с выходящим из бездны Февральской революции 1917 года нарождающимся на Руси царством служения мамоне — буржуазным государством.  Речь идет о защитниках Верховного Совета, которые оставались в нем до 4 октября 1993 года и приняли мученическую смерть.

Если мы вспомним события, связанные с деятельностью последних органов советской власти — Съезда народных депутатов и Верховного Совета Российской Федерации, — то можно отметить следующие моменты. Съезд народных депутатов Российской Федерации избирался в 1990 году, то есть тогда, когда телевидение еще не набрало силу лжепророка, а партийные органы уже потеряли контроль над выдвижением депутатов. Поэтому выборы происходили на самой демократической основе. Депутатами Съезда народных депутатов было избрано очень много людей, не являющихся партийными и советскими функционерами, большинство было рядовыми членами КПСС. По информации Григория Белонучкина, опубликованной на сайте «Политика», «к началу работы Съезда (май 1990) 920 депутатов (86%) состояли в КПСС». Другие были беспартийными. Как известно, депутатами были избраны несколько священников РПЦ. После приостановления деятельности КПСС в 1991 году на первом этапе лишь 65% подтвердило свое членство в КПСС. Через полтора года, по информации Белонучкина, ситуация была такой: «К марту 1993 в только что воссозданной КПРФ состояли как минимум 76 депутатов (8%), в других партиях — 190 (19%), в том числе в НПСР Руцкого — 71, СПТ — 31 (в т.ч. 19 коммунистов), АПР — 16, ДПР Травкина и РХДД Аксючица — по 12, ВСО А.Владиславлева — 10, РПРФ — 9, РКРП, СДПР и НПП А.Котенева — по 4, НПР Т.Гдляна и КДП (ПНС) М.Астафьева — по 3, КрПР Ю.Черниченко и Транснациональной радикальной партии — по 2, в СвДПР М.Салье, РХДС Г.Якунина, РХДП А.Чуева, РПСТ И.Кивелиди, ПТ О.Смолина, Республиканской гуманитарной партии Ю.Боканя, Союзе народного самоуправления В.А.Тихонова — по 1. При этом 26 депутатов состояли одновременно в двух, а один (М.И.Лапшин) — в трех партиях». То есть лишь чуть более 10% депутатов заявляли о принадлежности к коммунистическим партиям. Таким образом, можно говорить о том, что депутатский корпус стал ближе к народу, освободился от жесткого контроля со стороны идеологии. Вместе с народом депутаты отрекались от атеизма и обретали веру. Именно этим можно объяснить принятие депутатами Закона «О свободе вероисповеданий», которым были созданы условия для полного восстановления православия. Почему-то принято приписывать принятие этого Закона в заслугу Ельцину: Верховный Совет был коллективным органом власти, без воли депутатов этот Закон не был бы принят. «Заслуга» Ельцина была другая: когда Верховным Советом Российской Федерации был принят Закон об изменении и дополнении Закона «О свободе вероисповеданий» от 14.07.93 г., направленный на ограничение бесконтрольной деятельности зарубежных религиозных и псевдорелигиозных проповедников, Ельцин, который был к тому времени президентом России, отверг его и не вспоминал больше о нем. Лишь через несколько лет был принят новый вариант Закона, которым зарубежным «проповедникам» был поставлен заслон. Но время было уже упущено: за годы беззакония в сети различного рода сект попали сотни тысяч людей. Кто будет «благодарить» Ельцина за эту «заслугу»?

К 1993 году, когда планы Ельцина и его окружения стали ясны, депутаты Съезда народных депутатов и Верховного Совета Российской Федерации заняли более жесткую позицию по отношению к президенту. Это позволяли законы Российской Федерации, согласно которым президент был полностью подконтролен и подотчетен Верховному Совету, Съезду народных депутатов. Депутаты, стоящие на страже законов и Конституции Российской Федерации объединились вокруг Председателя Верховного Совета Руслана Имрановича Хасбулатова. Второй центр противостояния поползновениям Ельцина на нарушение законности сформировался вокруг вице-президента Российской Федерации Александра Владимировича Руцкого. Поскольку в СМИ еще существовала отдушина в лице передачи «Парламентский час» и «Российской газеты», обстановка в обществе стремительно накалялась. К сентябрю 1993 года Ельцин был готов к силовому решению проблемы власти.

Когда говорят о событиях сентября-октября 1993 года, как правило, подчеркивают: защитники Дома Советов защищали не Руцкого и Хасбулатова, а власть Советов, Конституцию Российской Федерации. Конечно же, это верно. Но нельзя и представлять дело так, что, не будь активно выраженных лидеров, ситуация развивалась бы таким же образом. Вообще невозможно себе представить отпор поползновениям на власть без руководства. Это была бы обыкновенная толпа людей, не представляющая сколь-нибудь серьезной силы. Во всяком случае, именно выступления Руцкого и Хасбулатова в программе «Парламентский час» сориентировали многих сторонников советской власти и Конституции, помогли им разобраться в существе вопроса. Учитывая тотальную дезинформацию подавляющего большинства СМИ, лишь харизматические черты личности Руцкого и Хасбулатова пробуждали совесть многих людей, помогали им определиться в этом противостоянии. Если говорить об ошибках и просчетах Руцкого и Хасбулатова, то они, безусловно, были. Но не нужно и перегибать палку, представляя дело так, что это была борьба за личную власть, или, что уж более похоже на бред, какой-то спектакль, сговор между Руцким и Хасбулатовым, с одной стороны, и Ельциным, с другой. Была очевидная подготовка со стороны Ельцина к конституционному перевороту, и были действия со стороны Хасбулатова и Руцкого как руководителей законодательной и исполнительной ветвей власти с целью его недопущения.

Недопустимо и обвинение КПРФ (Зюганова) в том, что она «предала» защитников Верховного Совета, когда не выступила на стороне Верховного Совета: КПРФ, как наследница КПСС, только поднималась с колен после предательского удара, нанесенного ей Горбачевым и Ельциным, к тому же решения в КПРФ принимаются коллегиально. Сегодня, по прошествии 13 лет, мы видим, что решение было верным: КПРФ после расстрела Верховного Совета, отказавшись от воинствующего атеизма, стала лидером сопротивления народа буржуазной контрреволюции, за которым пошли десятки миллионов людей.

Величие подвига тех двух тысяч человек, полторы тысячи из которых не вышли живыми из Дома Советов, безмерно: люди шли на верную гибель во имя торжества закона, за власть от Бога данную, понимая, что прийти им на помощь некому. Мы можем говорить о том, что подавляющее большинство тех, кто остался в Храме Закона — Доме Советов, — чтобы прикрыть его своим телом, были верующими людьми, не входившими ни в какую партию. КПРФ, как мы уже отметили, приняла решение не ввязываться в бой, дабы не дать повода Ельцину запретить и уничтожить партию. «Трудовая Россия» и одиночки от различных партий вели уличные сражения и были рассеяны предавшими присягу и перешедшими на сторону Ельцина войсками Минобороны, МВД и милиций. Члены РНЕ накануне штурма почти все покинули Дом Советов. В Доме Советов остались в основной своей массе беспартийные простые люди, большая часть которых были верующими, но преданными советской власти и социализму. Можно сказать более определенно: это были «сергиане». Мало кто из верующих людей, даже из числа оппозиции, знает, что в расстрелянном Храме Закона действовала православная церковь. Вот что об этом рассказывает корреспонденту газеты «Благовест»  Евгению Муравлеву депутат Верховного Совета священник Вячеслав Федотов: «4 октября 1993 года, находясь под обстрелом в Доме Советов России, мы не видели возможности выйти оттуда живыми. Среди нас, депутатов, был священник, отец Алексий Злобин, депутат от Тверской области. (В то время священнослужители еще могли занимать выборные государственные должности, запрет Священного Синода Русской Православной Церкви на участие в выборах появился позднее — Е.М.). Я как врач помогал раненым, а он семь раз читал акафист Николаю Чудотворцу, и мы молились о спасении. Во время этого испытания я дал обет, что если останусь живым, то приму сан священника. До этого был Православным человеком и, работая в Верховном Совете, занимался проблемами Церкви. Очень много ездил по стране, бывал во многих святых местах, от Владивостока до Калининграда, побывал в Египте, прошел по местам бегства Девы Марии с Младенцем Христом. Стать священником мне предложил тогда, в пылавшем Белом Доме, отец Алексий, и я согласился. Так же в этот день дали свои обеты Богу депутат Валентина Александровна Домнина (она сейчас строит храм во имя Святителя Николая Чудотворца в Твери) и мой помощник Алексей Михайлович Залесский. В Верховном Совете был освящен храм в честь благоверного князя Даниила Московского. Там проходила Литургия, исповедь, совершались Таинства. Из Свято-Данилова монастыря были принесены иконы, одну из них мне подарили монахи, и она находится у меня дома. На этой же службе присутствовал, в то время вице-президент России, Александр Владимирович Руцкой. Свой обет Вячеслав Федотов исполнил».

В №3 журнала «Православная беседа» за 2003 год опубликована статья «Пастырь добрый» о депутате Верховного Совета России священнике Алексии Злобине. В этой статье так же  вспоминаются события того времени, упоминается и об этой церкви: «Наступили кровавые дни октября 1993 года. Во время штурма Белого дома отец Алексий неотлучно находился среди его защитников, мужественно выполняя свой священнический долг: он крестил, исповедовал, причащал. Крестились 15 — 20 человек, среди них — депутаты Светлана Горячева, вице-спикер нынешней Думы, Тамара Пономарева, а также работники аппарата, добровольные защитники российского парламента. Исповедовалось у отца Алексия не меньше 70 человек…

Чтобы читатель мог лучше представить себе обстановку, в которой совершал служение отец Алексий, приведем отрывки из воспоминаний участника этих октябрьских событий: «В воскресенье, 3 октября, накануне штурма на втором этаже для богослужения приготовили две комнаты. Принесли иконы, свечи и священническое облачение. И вот в помощь отцу Алексию из Свято-Данилова монастыря приезжают монахи. Привозят антиминс, без которого не может проходить православная служба. У престола микрофон, а рядом в коридоре, у широких открытых настежь окон устанавливаются громкоговорители для трансляции службы на улицу. Литургия в осажденном Белом доме! Поначалу как-то не ощущаешь огромности этого события. Слишком уж мы поглощены политикой. И мало кто представляет, что на другой день начнется бой и что эта церковь, может быть, закроется навсегда… Обычный служебный кабинет. Встроенные шкафы, столы золотистой окраски, паркетный пол. И вот здесь — храм. Алтарь без иконостаса… больше становится молящихся, и вместе с ними в комнату входит молитвенное настроение. Рядом с депутатом буфетчица или бухгалтерша — здесь все равны…

На следующий день вдруг как по команде с разных сторон началась стрельба. Частые выстрелы и очереди. Медпункт и отец Алексий со Святыми Дарами перебазировались в глубь здания — там безопаснее. Вскоре приносят первых раненых. Батюшка со своею «малой церковью» — чашей, крестом, Евангелием, иконами и свечами — разместился в соседней с медпунктом комнате… Как томительно долго тянется стрельба! То затихает, как бы обещая совсем умолкнуть, то нарастает с новой силой. Отец Алексий, двое депутатов и я стоим на коленях и молимся. Батюшка читает акафисты, один за другим. Помню, два раза повторялся акафист святителю Николаю. Перед нашими глазами лики Христа и Богоматери на иконах, озаренные трепещущими огоньками свечей…»

Если бы во время расстрела из танков Храма Закона в нем не было православной церкви, то можно было бы говорить о том, что в Верховном Совете находились «совки», «коммуняки», пришедшие защищать свою власть. Но, как мы узнаём, в Доме Советов находился действующий храм в честь благоверного князя Даниила Московского, состоялась литургия, совершались Таинства Крещения, Исповеди, Причастия. Это кардинальным образом меняет дело: против Верховного Совета были сосредоточены войска, в которых не было, по сути, почти ни одного верующего человека. Большей частью сплошь язычники. Это позже, через несколько лет, после Чечни, в войсках стали появляться священники, открываться храмы. Но тогда все было иначе: войска беззаконника Ельцина атаковали Храм Закона, в котором в момент штурма действовала православная церковь! А это уже такой факт, от которого отмахнуться невозможно. Как бы кому это не хотелось признать, но это было знамением: Ельцин пошел войной против Бога, против власти, установленной Им.

Кто-то заметит: там исповедовалось не более 70 человек… Мол, а полторы тысячи где… Православным хорошо известно, что есть очищение мученичеством, в нем человек получает «белые одежды» чистоты и святости и перед ним открываются врата Царства Небесного. Многие святые Церкви стали христианами через мученичество: они были всю жизнь язычниками, но, видя Правду христиан, их стойкость и мужество перед лицом смерти, выходили из среды язычников и объявляли себя христианами перед мучителями. Тут же они предавались мучениям и смерти. Но Церковь причисляла их к лику святых, несмотря на то, что они не были крещены обычным способом и миропомазаны. Это путь «благоразумного разбойника», распятого рядом с Иисусом Христом, уверовавшего в Него в последние часы своей земной жизни  и поддержавшего Его перед смертью, когда Христос был поругаем другим распятым разбойником и толпой народа. У Татьяны Глушковой есть прекрасное стихотворение «Сороковины», посвященное именно этому моменту. Она услышала его на сороковой день мученической смерти защитников Дома Советов, услышала как ангельскую весть:

«Не в огненной клокочущей геенне,

не в пропастях бездонных и глухих,

не там, где стонут аспидные тени —

их души водворятся во благих.

Снег забинтует раненую Пресню.

Смотри: кругом — бело, и ветер стих.

Больная совесть обмирает с вестью:

«Их души водворятся во благих!»

Так хор летит!.. И небеса отверсты

для слов любви, мольбы — для слёз одних.

И внемлют облака, и слышат звезды:

«Их души водворятся во благих!»

Их души во благих? Без покаянья

принявших смерть? Что знаем мы о них?

Светлы в купели чистого страданья,

их души водворятся во благих.

И вся Москва — хладеющий Некрополь —

как павший Рим, нетленна в этот миг.

Хрустальной кроной вторит звонкий тополь:

«Прими их, Правый Отче, во благих!»

И сизари летят за длинным гробом,

Благая весть трепещет в клювах их.

И веруем в томлении глубоком:

«Грешны — а водворятся во благих!»

Всю смерть поправ своею краткой смертью,

повергнув в гибель недругов лихих,

одну — под всей крутой небесной твердью —

узрят они Россию во благих.

И ты молись, дитя в промёрзлой шубке,

и ты, старик — за правнуков своих:

в крови, во гладе, веткой на порубке —

воспрянем, воссияем во благих!»

Протоиерей Александр Шаргунов в статье «Ее душа было истинно русской», опубликованной в журнале «Русский дом», пишет о поэтессе Татьяне Глушковой: «Татьяна Глушкова — хранитель русского слова, носитель русского духа. То, что произошло с её Родиной, — произошло с ней самой. Это крик её души. Поэты, наверное, сказали бы — крик раненой птицы. Я имею в виду прежде всего стихи о 91-м, «Час Беловежья»:

«Когда не стало Родины моей,

Воспряла смерть во всем подлунном мире,

Рукой костлявой на железной лире,

Бряцая песнь раздора и цепей».

И особенно — о 93-м годе:

«Всё так же своды безмятежно-сини.

Сентябрь. Креста Господня торжество.

Но был весь мир провинцией России,

Теперь она — провинция его…»

Это был расстрел России среди бела дня, при одобрении так называемого «мирового сообщества». «Линия крови», по определению поэта, длящаяся до конца нашей истории, навсегда разделила русских людей, и никому нельзя переступить через неё без искреннего покаяния».

После расстрела Верховного Совета у стадиона на Пресне был установлен памятный крест. Много раз ельцинские сатрапы пытались снести его, но ревнители памяти великомучеников октября 1993 года восстанавливали его вновь и вновь. Заметьте: не памятник с красной звездой был установлен, а православный крест. Почему? Да потому что ни у кого никогда не возникало сомнений в том, что подавляющая часть великомучеников октября 1993 года, распятая на Русской Голгофе, на Пресне, в Храме Закона, была верующими людьми. Об этом говорит и их Завещание: «Братья, когда вы прочтете эти строки, нас уже не будет в живых. Наши тела, простреленные, догорят в этих стенах. Мы обращаемся к вам, кому повезло выйти живым из этой кровавой бойни.

Мы любили Россию. Мы хотели, чтобы на этой земле восстановился, наконец, тот порядок, который Богом ей определен. Имя ему — соборность; внутри ее всякий человек имеет равные права и обязанности, и преступать закон не позволено никому, в каком бы высоком чине он ни был…

…Дух наш не сломлен. Да, умирать страшно. Однако что-то поддерживает, кто-то невидимый говорит: «Вы кровью очищаете свою душу, и теперь сатана ее не достанет. И погибнув, вы будете гораздо сильнее живых».

В наши последние минуты мы обращаемся к вам, граждане России. Запомните эти дни. Не отводите взгляда, когда наши обезображенные тела будут, смеясь, демонстрировать по телевидению. Запомните все и не попадайтесь в те же ловушки, в которые угодили мы.

Простите нас. Мы же прощаем и тех, кто послан нас убить. Они не виноваты… Но не прощаем, проклинаем бесовскую шайку, севшую России на шею.

Не дайте затоптать великую православную веру, не дайте затоптать Россию.

Наши души с вами». Это Завещание не оставляет ни малейшего сомнения в том, что мученической смерти в Верховном Совете России были преданы православные христиане. Часть из них заживо сгорела в Жертвеннике — на верхних этажах Дома Советов, сотни убиты и добиты в здании Верховного Совета, где крови, по воспоминаниям оставшихся в живых, было по щиколотку, сотни подвергнуты зверским пыткам и расстреляны на стадионе. Затем тела убитых были сожжены в московских крематориях. Их мученическая смерть во многом напоминает смерть Ангела Смирнской Церкви епископа Поликарпа, «который положил конец гонению, как бы запечатав его своим мученичеством». Епископ Поликарп был предан смерти за то, что отказался признать имеператора Богом: «Что худого сказать: Владыка Кесарь! и принести жертву и остальное, и остаться в живых», — говорили мучители епископу Поликарпу. В 1993 году этого же требовали от защитников Верховного Совета: признать Ельцина за источник власти, за сверхсущество, которое не может ошибиться; подчиниться его противозаконным указам, которыми он свергал советскую власть и устанавливал другую, бывшую порождением его злой воли.

Епископа Поликарпа беззаконные решили сжечь живым. Свидетели мученичества епископа Смирнского Поликарпа писали в послании: «Когда же огонь сильно разгорелся, то мы увидели чудо, мы, которые и сохранены для того, чтобы происшедшее пересказать прочим. Огонь, приняв вид свода, подобно корабельному парусу, надутому ветром, оградил вокруг тело мученика, и оно, находясь посредине, было не как тело сожигаемое, но как испекаемый хлеб или как золото и серебро, разжигаемое в горниле. Мы чувствовали такое благоухание, как будто пахло ладаном или другим драгоценным ароматом.

Наконец беззаконные, видя, что тело его не может быть истреблено огнем, велели подойти конфектору и пронзить его кинжалом. Когда он  сделал это, хлынуло столько крови, что она погасила огонь…

Но когда завистник, клеветник и лукавый противник рода праведных, увидел величие мученичества его и безукоризненное от самого начала житие его, когда увидел, что он увенчан венцом нетления  и получил непререкаемую награду, то постарался, чтобы и тело его не было взято нами, хотя многие желали сие сделать и иметь частицу его святого тела. И вот внушил он Никите, отцу Ирода, брату Алки, обратиться к проконсулу, чтобы он не отдавал тела его… Центурион… положил тело… и сжег». Через много столетий, четвертого октября 1993 года, путь мученичества епископа Смирнской Церкви Поликарпа прошли святые великомученики церкви Храма Закона. Огонь, возникший после стрельбы из танков по Дому Советов, опалил лишь верхние этажи Храма Закона, в которых сгорела лишь часть мучеников. Основная же часть их погибла от орудийного и автоматного огня на нижних этажах здания Верховного Совета, подвергнута пыткам и расстреляна на стадионе. Затем их тела были тайно вывезены и уничтожены, дабы не дать народу проводить их в последний путь, посещать их могилы. Чуть более десяти дней, до расстрела, имели скорбь мученики октября 1993 года. Около десяти дней они были окружены терновым венцом спирали Бруно. И были верны до смерти православию, власти от Бога, и, верим, получили  венец жизни из рук Бессмертного Царя.

Ровно три с половиною года — с начала апреля 1990, когда депутаты Съезда народных депутатов получили удостоверение об избрании, до 4 октября 1993 года — просуществовал Храм Закона. Сорок два месяца язычники попирали его. А потом, в злобе, расстреляли его из танков.

                                                  Беззаконник

Многиеправославные, да и не только они,становятся довольно шутливы, когда речь заходит о Борисе Ельцине: пьяница, безвольный человечек, в речку бултыхнулся… Таким является один из образов Ельцина, созданный телевидением, но есть и другие, тоже далекие от первообраза. Согласиться с тем, что Ельцин — безвольный человек, игрушка каких-то сил невозможно. Совершенно очевидно, что именно он встал во главе тех, что совершили реставрацию буржуазного государства, порожденного Февральской революцией 1917 года, того «зверя» («зверь» на языке Писания — государство, власть), чья голова была «смертельно ранена» в октябре 1917 года. Для того чтобы совершить восстановление капитализма в России, Ельцин использовал новый «рог» (вместилище политической силы), появившийся в СССР: институт президентства РСФСР. Институт президентства создавался как «небольшой рог» — институт власти, полностью подконтрольный и подотчетный Съезду народных депутатов РСФСР, Верховному Совету РСФСР. Будучи избран президентом РСФСР, Ельцин настоял на «увеличении рога», то есть на расширении своих президентских полномочий. Злоупотребляя своим служебным положением, он использовал институт президентства в России для захвата союзной власти, что привело к гибели СССР. Комиссия по импичменту президента Ельцина, состоящая из юристов высшей квалификации, в своем «Заключении об оценке фактической обоснованности обвинения, выдвинутого против Президента Российской Федерации, в связи с подготовкой, заключением и реализацией им Беловежских соглашений» от 7 сентября 1998 года пришла к выводу: «Таким образом, имеются достаточные данные утверждать, что, будучи Президентом РСФСР, Б.Н. Ельцин совершил действия, содержащие признаки тяжкого преступления, предусмотренного статьей 64 УК РСФСР, и заключающиеся в измене Родине путем подготовки и организации заговора с целью неконституционного захвата союзной власти, упразднения действовавших тогда союзных институтов власти, противоправного изменения конституционного статуса РСФСР.

Вместе с тем указанные действия Б.Н. Ельцина привели и к катастрофическому ослаблению Российской Федерации. Нарушились экономические отношения Российской Федерации с другими бывшими союзными республиками. Резко снизилась внешняя безопасность и обороноспособность России. Миллионы российских граждан оказались за пределами своего государства, принудительно превратились в беженцев и вынужденных переселенцев. На территории Российской Федерации возникли многочисленные конфликты, сопряженные с человеческими жертвами.

Таким образом, есть все основания для того, чтобы утверждать, что действиями Б.Н. Ельцина нанесен существенный ущерб внешней и внутренней безопасности Российской Федерации.

По мнению Специальной комиссии, новый УК РФ не устранил уголовную ответственность за действия, совершенные в связи с подготовкой, заключением и реализацией Беловежских соглашений. Они подпадают под признаки преступления, предусмотренного статьей 275 УК РФ. Что касается намерения Президента Российской Федерации при совершении этих действий оказать помощь иностранному государству в проведении враждебной деятельности в ущерб внешней безопасности Российской Федерации, Специальная комиссия считает, что окончательный вывод по данному вопросу может быть получен в ходе предварительного следствия, проведенного соответствующими правоохранительными органами.

Вместе с тем Специальная комиссия считает установленным осознанное совершение Президентом Российской Федерации Б.Н. Ельциным действий, причинивших большой ущерб внешней безопасности Российской Федерации, и на этом основании приходит к выводу о том, что имеются достаточные данные о наличии в его поведении при подготовке, заключении и реализации Беловежских соглашений признаков, которые наряду с другими образуют состав государственной измены (статья 275 УК РФ).

Исходя из изложенного и руководствуясь статьей 93 Конституции Российской Федерации, статьей 178 Регламента Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации, статьей 38 Регламента Специальной комиссии Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации, Специальная комиссия заключает:

  1. Признать, что в действиях Президента Российской Федерации Б.Н. Ельцина, направленных на подготовку, заключение и реализацию Беловежских соглашений, имеются достаточные данные, указывающие на признаки тяжкого преступления, предусмотренного статьей 64 УК РСФСР (275 УК РФ)». Это было первое тяжелейшее беззаконие Ельцина, приведшее к уничтожению СССР как правопреемника Российской империи, после чего Россия как Третий Рим прекратила свое существование. Третий Рим — наследник Первого Рима, как и пророчествовали святые отцы, был разрушен злой волей беззаконника.

Направленная ко злу воля Ельцина лежала и в основе антиконституционного переворота в сентябре-октябре 1993 года. Комиссия Госдумы по импичменту Ельцина, рассматривая события сентября-октября 1993 года, в своем заключении пишет: «Комиссия пришла к выводу, что это обвинение обосновано и подтверждается представленными в Комиссию документами, показаниями свидетелей, другими материалами. Установлено, в частности, что в сентябре-октябре 1993 года Президент Российской Федерации Б. Н. Ельцин по сговору с другими лицами организовал и совершил захват государственной власти народных депутатов Российской Федерации путем насильственного прекращения деятельности Съезда народных депутатов и Верховного Совета Российской Федерации. 21 сентября 1993 года Президент Б. Н. Ельцин издал и обнародовал Указ №1400 «О поэтапной конституционной реформе в Российской Федерации», в котором, превысив полномочия Президента Российской Федерации, закрепленные в главе 13 Конституции РСФСР, ст. 5 Закона РСФСР «О Президенте Российской Федерации» от 24 апреля 1991 г., вопреки итогам Всероссийского референдума, проведенного на основании Постановления Съезда народных депутатов Российской Федерации от 29 марта 1993 г. «О Всероссийском референдуме 25 апреля 1993 года, порядке подведения его итогов и механизме реализации результатов референдума», постановил прервать осуществление законодательной, распорядительной и контрольной функций Съездом народных депутатов и Верховным Советом Российской Федерации, отменил действие Конституции РСФСР, законодательство Российской Федерации и субъектов Российской Федерации, объявив, что они действуют лишь в части, не противоречащей Указу. В нарушение Конституции Российской Федерации Президент Российской Федерации Б. Н. Ельцин объявил и ввел в действие Положение о федеральных органах власти на так называемый переходный период. Присвоил властные полномочия Верховного Совета Российской Федерации по назначению Генерального прокурора Российской Федерации, переподчинил Центральный Банк Российской Федерации Правительству Российской Федерации и обязал его руководствоваться в своей деятельности не законами, а указами Президента Российской Федерации. Предложил Конституционному Суду Российской Федерации не созывать заседаний до начала работы Федерального Собрания Российской Федерации. Далее Президент Российской Федерации Б. Н. Ельцин совместно с другими лицами приняли решение о насильственном прекращении деятельности народных депутатов, Съезда народных депутатов и Верховного Совета Российской Федерации.

Здание Верховного Совета Российской Федерации, расположенное в г. Москве, было блокировано работниками Министерства внутренних дел Российской Федерации, огорожено колючей проволокой, автотранспортом, было отключено его электро- и водоснабжение. Народные депутаты, граждане Российской Федерации не пропускались в здание, по отношению к ним допускалось насилие.

В ночь с 3 на 4 октября 1993 года Б. Н. Ельцин совместно с другими лицами с целью окончательного подавления сопротивления народных депутатов Российской Федерации и прекращения деятельности Съезда народных депутатов Верховного Совета Российской Федерации дал указание на ввод войск в Москву и штурм здания Верховного Совета Российской Федерации.

Утром 4 октября 1993 года войска и подразделения Министерства внутренних дел и Министерства обороны Российской Федерации были стянуты к зданию Верховного Совета и открыли по нему огонь из стрелкового оружия и танковых пушек. В результате этих действий, по данным Генеральной прокуратуры Российской Федерации, были убиты и искалечены сотни невинных граждан.

При издании Указа №1400 и изданных в его развитие других антиконституционных актов Президент Российской Федерации Б. П. Ельцин вышел за пределы полномочий, установленных действовавшей во время описанных событий Конституции РСФСР и Закона РСФСР «О Президенте РСФСР».

Так, ст. 1216 Конституции РСФСР и ст. 6 Закона РСФСР «О Президенте РСФСР» устанавливали, что «Полномочия Президента РСФСР не могут быть использованы для… роспуска либо приостановления деятельности любых законно избранных органов государственной власти». Согласно ст. 1218 Конституции РСФСР, «Указы Президента Российской Федерации не могут противоречить Конституции и законам Российской Федерации. В случае противоречия акта Президента Конституции, закону Российской Федерации действует норма Конституции, закона Российской Федерации».

В связи с тем, что при превышении своих полномочий Президент Б. Н. Ельцин использовал вооруженную силу, результатом чего явились многочисленные человеческие жертвы, нанесенные гражданам телесные повреждения, унизительное обращение с ними, он совершил превышение власти, сопряженное с насилием, применением оружия, мучительными и оскорбляющими личное достоинство потерпевших действиями. На основании изложенного Комиссия усматривает в действиях Президента Российской Федерации Б. Н. Ельцина признаки следующих преступлений:

— заговора с целью захвата власти (ст. 64 УК РСФСР, ст. 278 УК РФ);

— превышения власти или служебных полномочий, сопряженного с насилием, применением оружия, мучительными и оскорбляющими личное достоинство потерпевшего действиями (ч. 2 ст. 171 УК РСФСР, ч. 2 и ч. З ст. 286 УК РФ);

— умышленного убийства при отягчающих обстоятельствах (пп. «в», «д», «з», «н» ст. 102 УК РСФСР, пп. «а», «б», «е», «ж» ст. 105 УК РФ).

Все указанные преступления относятся к категории тяжких…

…Специальная комиссия заключает:

Признать, что в действиях Президента Российской Федерации Б. Н. Ельцина, связанных с событиями сентября-октября 1993 года, содержатся признаки тяжких преступлений, предусмотренных ст. 64 УК РСФСР (ст. 278 УК РФ), ч. 2 ст. 171 УК РСФСР (ч. 2 и ч. З ст. 286 УК РФ), пп. «в», «д», «з», «н» ст. 102 УК РСФСР (пп. «а», «б», «е», «ж» ст. 105 УК РФ)».

  Сухой, но точный язык юридических формулировок говорит, что в действиях Ельцина в сентябре-октябре 1993 года содержаться признаки тяжких преступлений, за которые человек может быть приговорен судом к смертной казни. Но не это самое главное, это было лишь следствием того, что Ельцин отменил действие Конституции Российской Федерации — Высшего Закона страны, вышел за пределы полномочий президента. Он отверг Закон, стал беззаконником. Более того, он присвоил себе право установить новую власть, что и отражено в его указе №1400 «О поэтапной конституционной реформе в Российской Федерации». На «переходное время» он присвоил себе власть Верховного Совета Российской Федерации, Съезда народных депутатов. Именно через его личность происходило появление новой конституции, новых органов власти. После захвата власти Ельциным, руководители ведущих западных государств не отрицали факт нарушения Ельциным Высшего Закона Российской Федерации, УК РФ, но подчеркивали, что это он сделал «во имя торжества идеалов демократии».

В «Основах социальной концепции Русской Православной Церкви», принятых Архиерейским Собором в 2000 году, можно прочитать: «В результате секуляризации в новое время доминирующей стала теория естественного права, которая в своих построениях не учитывает падшести человеческой природы. Однако эта теория не утратила связи с христианской традицией, ибо исходит из убеждения, что понятия добра и зла присущи человеческой природе, а потому право вырастает из самой жизни, основываясь на совести («категорическом нравственном императиве»). Вплоть до XIX столетия данная теория господствовала в европейском обществе. Ее практическими следствиями были, во-первых, принцип исторической непрерывности правового поля (право нельзя отменить, как нельзя отменить совесть, его можно только усовершенствовать и приспособить законным же способом к новым обстоятельствам и случаям)». Интересно, откуда выросло, из чьей совести право ельцинского государства? Мы же были свидетелями того, что это право порождено волей одного человека: Ельцина. Вот, в «Основах…» написано: «Течение реки российского национального правопорядка, теряющейся своими истоками в далекой истории, было остановлено 1917 годом. 22 ноября этого года Совет народных комиссаров, сообразуясь с духом позитивной теории права, отменил все российское законодательство. После краха в начале 1990-х годов советской государственности в странах СНГ и Балтии правовая система находится в процессе становления. В основу ее в качестве доминирующих полагаются идеи, господствующие в современном секуляризованном правосознании». Как это понимать? Мы только что привели «Заключение…» комиссии Госдумы от 10 сентября 1998 года по отстранению Ельцина от должности президента России, в котором черным по белому написано, что в действиях Ельцина обнаружены признаки преступлений, с помощью которых он и совершил захват власти, уничтожил Конституцию Российской Федерации…   «Основы…» приняты в августе 2000 года… Как можно писать «после краха в начале 1990-х годов советской государственности», когда было совершенно очевидно, что в России произошел захват власти Ельциным в октябре 1993 года, им же уничтожены верховные органы власти? Он же распорядился своим Указом №1400 создать другие органы власти. Ельцин стал источником конституции декабря 1993 года, источником власти, установившейся после выборов декабря 1993 года, источником своей власти как президента России после выборов июня-июля 1996 года. Как же можно говорить о том, что в основу правовой системы, которая «находится в процессе становления» в СНГ, то есть и в России, «полагаются идеи, господствующие в современном секуляризованном правосознании», а в нем, по утверждению «Основ…», «доминирующей стала теория естественного права», которая  «не утратила связи с христианской традицией, ибо исходит из убеждения, что понятия добра и зла присущи человеческой природе, а потому право вырастает из самой жизни, основываясь на совести («категорическом нравственном императиве»)», когда в России  право после октября 1993 года выросло не «из самой жизни», а из Указа №1400 Ельцина? Вот, «Основы…» утверждают, что «течение реки российского национального правопорядка, теряющейся своими истоками в далекой истории, было остановлено 1917 годом». Стало быть, после октября 1917 года вообще никакого правопорядка не было, а была «черная дыра»? «Основы…» критикуют позитивную теорию права, которая считает законным «любые изменения права, если они приняты обществом». Но на наших глазах было совершенно  нечто, что выпадает даже из позитивной теории права: не общество, а Ельцин и небольшая группа его сторонников решили «революционным путем» не просто «изменить право», а растоптать Конституцию страны, расстрелять ее из танков, а затем, под прикрытием перешедших на их сторону армии и войск МВД, организовать выборы по конституции, текст которой выработан ближайшими к Ельцину людьми. И это «Основы…» называют становлением правовой системы в духе теории естественного права? А советскому праву «Основы…» вообще отказывают в том, что оно «вырастает из самой жизни, основываясь на совести («категорическом нравственном императиве»)»… Мы уже выше останавливались на том, что советская власть — власть от Бога, власть, источником которой был народ православный, организовавший советы как новую конструкцию власти. И именно религиозная совесть православного народа лежала в основе советской государственности. Февралистская власть была властью беззаконников, которую Бог не признавал и признать не мог. Советы возникли почти одновременно с властью беззаконников. Из истории известно их противостояние — это так называемый период «двоевластия». Советы никого не предавали, не свергали, они возникли не на беззаконной основе, как органы февральской буржуазной власти. Источник советской власти находился в толще народной, в его религиозной совести. И раз уж Бог отвернулся от беззаконников-февралистов, то новая власть имела все права совершить капитальную ревизию российского права, привести его в соответствии с новыми реалиями жизни, которые были санкционированы Богом. Если бы подавляющее большинство депутатов первых советов не были православными людьми, то можно было бы ставить вопрос о том, что коренная реформа права в России после октября 1917 года происходила в духе теории позитивного права. Если мы, по мстительности, враждебности или по другим каким-то причинам, не признаем за решительными преобразованиями в области российского права после октября 1917 года то, что они были совершены в духе теории естественного права, основываясь при этом на «царице доказательств», на том, что «обвиняемая» советская правовая наука сама заявила о том, что правовое строительство в советском государстве велось в духе позитивного права, то это еще совсем не говорит об истинности нашей позиции. Вопрос опять упирается в то же самое: советская власть от Бога или нет? Если от Бога установлена, то советское правовое строительство велось, по крайней мере, в духе теории естественного права. Если нет, то нужно признать правоту того утверждения относительно советской правовой системы, что имеется в «Основах…»

Непонятно и то, на чем основывается тезис, что «в новое время доминирующей стала теория естественного права». Если брать ведущие буржуазные государства, то все они прошли через период буржуазных революций, во время которых обществу навязывалось право, исходившее от меньшинства, обладающего огромными капиталами, объединенного в партии. Именно буржуазные революции прерывали естественное течение «рек правопорядка» своих наций. Буржуазный парламентаризм, институт президентства чужды феодальному государству. И «образец демократии» — США, — ее конституция так же возникли как результат восстания против власти метрополии. Совершенно очевидно, что правовая система США была построена в духе теории позитивного права — права, которое вытекало из капиталов молодой американской буржуазии. Если быть непредвзятым и считать советскую власть  установленной Богом, то выясняется парадоксальная вещь: лишь советская правовая система была сформирована в духе теории естественного права, все другие правовые системы западного мира были построены в духе теории позитивного права. Это право имеет своим источником не Бога, не совесть, а капитал, то есть мамону.

Во имя чего совершались буржуазные революции, что было их двигателем? Ответ совершенно очевиден: передел феодальной собственности, удовлетворение жажды корысти. В результате буржуазных революций появляется новый класс собственников, который всю «реку правопорядка» выстраивает как ограду своих прав на «священную и неприкосновенную» частную собственность. Из своей недавней истории мы знаем, что после октября 1993 года произошла обвальная приватизация государственной и общественной собственности, переход ее в частные руки. Те же процессы имели место после Февральской буржуазной революции. В связи с этим возникает вопрос: каково отношение Церкви к собственности? Православный богослов Николай Сомин, много лет занимающийся исследованием этого вопроса, пришел к выводу, что в Церкви с давних времен существуют две концепции имущественной этики. Одну, наиболее распространенную, он называет «общеупотребительной». В статье «Общеупотребительная  имущественная этика: ее отличия от святоотеческого учения о богатстве и собственности» суть ее он выражает так: «Когда в православных изданиях  касаются  учения Церкви о собственности и богатстве, то зачастую  излагают его следующим образом.

Само по себе богатство нравственно нейтрально. Более того, сказано, что богатство и бедность дает Бог. А потому и Евангелие, и святоотеческое учение осуждают не богатство, а любостяжание.  Неважно, сколько человек имеет, важно лишь, как он относится к имению. Плохо, если человек любостяжателен и раболепствует богатству. Следствием этого является худое распоряжение им своим состоянием. Но если богатство собрано правдою и сочетается с благотворением, то такое богатство Церковь не только не осуждает, но даже приветствует.

Далее, следует четко различать богатство и право собственности. И если святые отцы часто обличали жестокосердных богатых, то право собственности они никогда не оспаривали. В Евангелии Христос также нигде не отвергает частной собственности. Отречение от имущества он заповедует лишь апостолам, а остальным предлагает это в качестве совета как средство достижения совершенства. Декалог также содержит две заповеди («не кради» и «не пожелай»), которые имеют смысл только в условиях частной собственности». Эта доктрина легла в основу главы VII»Основ социальной концепции Русской Православной Церкви», став, таким образом, как бы канонической…

Другую концепцию Николай Сомин считает соответствующей святоотеческому учению, она не отвергает общепринятую доктрину, но считает ее поводырем лишь для новоначальных христиан: «…Буквально все тезисы общепринятой доктрины святые отцы относят к требованиям именно к новоначальным. Так, казалось бы, последним словом богословия является тезис о том, чтобы владеть богатством как господин, а не так раб,  чтобы вы распоряжались им, а не оно вами. Но Златоуст именно это требует уже от новоначальных, считая это нижней границей морали христианина. Тоже самое — как заповеди для новоначальных — относится и к довольствованию необходимым, нежеланию чужого, милостыне (если под ней понимать обычное бросание монеток нищим).   Итак, то, что святые отцы допускали лишь из икономии по немощи нашей, в общеупотребительной доктрине стало нормативным христианским учением о богатстве». Анализируя соотношение между «общеупотребительной» имущественной этикой и святоотеческим ее дополнением, Николай Сомин пишет: «Действительно, святые отцы в один голос говорят, что не богатство само по себе губит человека, а любостяжание. Это оно заставляет человека, идя по трупам, грести и грести к себе. Но великий сердцевед Златоуст не раз предупреждает, что  «ничто так не возбуждает страсти к богатству, как обладание им»…  Таким образом, любостяжание требует богатства, а оно, будучи приобретенным, еще более увеличивает страсть любостяжания. Этот страшный эффект под именем «положительная обратная связь» хорошо знают инженеры: система в этом случае разгоняется, как говорят «идет вразнос» и катастрофа становится неминуемой. Увы, тоже самое происходит в системе «любостяжание-богатство», когда одно стимулирует другое и страсть любостяжания, делаясь ненасытимой, разрастается до гибельных пределов.  Этой «мертвой петле» в общеупотребительной доктрине места не нашлось.

Пойдем дальше. Да, Златоуст не раз говорил, что богатством нужно хорошо распорядиться. Но что он под этим подразумевал? А то, что единственным по христиански правильным употреблением богатства является раздача его бедным. По мысли святителя «богач есть как бы приемщик денег, следующих к раздаче бедным»… Иначе говоря, благословенно богатство не просто с  благотворением, но лишь то, которое, так сказать, находится в процессе передачи. Причем отдать требуется все. Златоуст говорит:   «Ты говоришь: я подал. Но не должно прекращать подаяний. Тогда только ты можешь иметь извинение, когда сам не имеешь, когда сам ничем не обладаешь. Доколе же у тебя чего-нибудь есть, то хотя бы ты подал и тысячам нищих, но пока еще есть другие алчущие, тебе нет извинения»… Если же богатство не уменьшается, даже если человек и благотворит, то такой богатый не исполняет Божьего замысла о богатстве, а потому его спасение проблематично.

Еще один важный момент, который обычно опускается в общепринятой доктрине — положительное отношение святых отцов к общественной собственности, которую они рассматривали как идеальную норму христианского общежития. Все святые отцы восторженно относятся к братскому обобществлению имущества, произведенному первохристианами в Иерусалимской общине, а св. Иоанн Златоуст  прямо с амвона призывает своих прихожан последовать их примеру. Относительно же самого принципа общности имущества Златоуст недвусмысленно говорит:  «для нас предназначено скорее общее,  чем  отдельное, владение вещами, и оно более согласно с самой природой».

С работами Николая Владимировича Сомина можно ознакомиться в Сети на сайте «Христианский социализм как русская идея» по адресу http://chri-soc.narod.ru/

Но есть в работах Сомина и один существенный изъян: вопрос не рассмотрен с догматических позиций. Позиция тех, кто готовил статью о собственности для «Основ…», вообщем-то понятна: если нет нарушения догматов при фиксации позиций по имущественной этике, то архиереи вправе принять «общеупотребительную» доктрину на вооружение и вопрос об отношении к собственности решить так: «Церковь признает существование многообразных форм собственности. Государственная, общественная, корпоративная, частная и смешанные формы собственности в разных странах получили различное укоренение в ходе исторического развития. Церковь не отдает предпочтения ни одной из этих форм. При каждой из них возможны как греховные явления — хищение, стяжательство, несправедливое распределение плодов труда, так и достойное, нравственно оправданное использование материальных благ». Правда, тут возникает определенное несоответствие между святоотеческим взглядом: к примеру, святитель Василий Великий заявил, что «собственность есть кража». Если смотреть на этот вопрос с позиции Василия Великого, то получается, что Церковь не видит разницы между общей собственностью и «кражей», то есть частной собственностью. Конечно, Василий Великий мог ошибаться… Поэтому-то так важно знать, каково отношение к собственности было в только что рожденной Церкви, после сошествия Духа Святого на апостолов и первых учеников. Тогда еще не было тех христианских общин, что насадил с помощью Божией Апостол Павел, другие апостолы. Но отношение к собственности в Апостольской общине известно всем, оно зафиксировано в канонической книге «Деяния святых апостолов»: «Все же верующие были вместе и имели все общее. И продавали имения и всякую собственность, и разделяли всем, смотря по нужде каждого»; «У множества же уверовавших было одно сердце и одна душа; и никто ничего из имения своего не называл своим, но все у них было общее». Таким образом, совершенно очевидно, что Церковь с первых же дней своего земного существования отдала предпочтение общей собственности. Ссылки на то, что это было лишь временное явление, неприемлемы хотя бы по тому, что Тертуллиан, как уже упоминалось, и в конце второго столетия писал: «…Мы — братья по имуществу, которое у вас почти уничтожает братство… Мы, соединяясь духовно, имеем общее имущество. У нас все нераздельно, кроме жен. В этом только мы не допускаем общности, в чем одном другие только и имеют общность». Когда же, после  утверждения христианства как государственной религии, под напором людей «широкого пути», «братство по имуществу» в его первохристианском варианте стало исчезать, эстафету подхватили монашеские братства по имуществу. Да и в мире, который входил в эпоху феодализма, повсеместно существовала общинная собственность, которая позволяла христианам жить в условиях предпочтения общей собственности.

Если мы признаем, что предпочтение общей собственности в Иерусалимской общине, когда она была не просто общиной, а Церковью, то есть когда границы Церкви и Иерусалимской общины совпадали, носило временный характер, то мы неизбежно упремся в догматический вопрос: Иерусалимская община до появления других общин была Церковью или нет? Если она была Церковью, то отсюда следует вывод о том, что общую собственность предпочла не Иерусалимская община, а Церковь, при чем предпочла ее с первых же дней своего существования, когда свежо было чувство невыразимой радости от сошествия Духа Святого. Авторы «Основ…», подспудно понимая шаткость своей позиции, далее замечают: «В истории христианства объединение имущества и отказ от личных собственнических устремлений были характерны для многих общин. Такой характер имущественных отношений способствовал укреплению духовного единства верующих и во многих случаях был экономически эффективным, примером чему могут служить православные монастыри. Однако отказ от частной собственности в первоапостольской общине (Деян. 4. 32), а позднее в общежительных монастырях носил исключительно добровольный характер и был связан с личным духовным выбором». Так все-таки предпочтение Церковь отдавала «объединению имущества и отказу от личных собственнических устремлений», так как «такой характер имущественных отношений способствовал укреплению духовного единства верующих и во многих случаях был экономически эффективным»? «Основы…» молча соглашаются с этим, отмечая, что  оно «носило исключительно добровольный характер и было связано с личным духовным выбором». Так с последним никто никогда и не спорил, и в Царство Небесное никого силком не тянут… Мы видим явное противоречие в «Основах…»: Церковь не отдавала предпочтение ни одной из форм собственности, а многие монастыри и Иерусалимская община, которая когда-то и была всецело Церковью, отдавали… Но это не просто противоречие, а поползновение на догмат о единой Святой Соборной и Апостольской Церкви: получается, что Апостольская община, до появления других общин, не была единой Святой Соборной и Апостольской Церковью, а была лишь каким-то промежуточным состоянием, каким-то ее «утробным» этапом рождения на свет Божий. А если она была Церковью, тогда как понимать то, что Церковь не отдавала предпочтение общей собственности? Что, в этом момент существовала еще одна Церковь, которая не отдавала предпочтение общей собственности? Тоже Святая?  Тоже Соборная и Апостольская? Так кто же были ее апостолы, и в чем заключается ее святость? Это уже явный подкоп под догмат о Церкви…

Совершенно очевидно, что Церковь всегда, с первых дней своего рождения отдавала предпочтение общей собственности. И святоотеческое учение о собственности не грешит против Истины, когда в лице своих представителей, таких, как Василий Великий, заявляет: «Кто любостяжатель? Неудерживающийся в пределах умеренности. А кто хищник? Отнимающий у всякого, что ему принадлежит. Как же ты не любостяжатель, как же ты не хищник, когда обращаешь в собственность, что получил только в распоряжение? Кто обнажает одетого, того назовут грабителем, а кто не одевает нагого, хотя может это сделать, тот достоин ли другого названия? Алчущему принадлежит хлеб, который ты у себя удерживаешь; обнажённому — одежда, которую охраняешь в своих кладовых; необутому — обувь, которая гниёт у тебя; нуждающемуся — серебро, которое зарыто у тебя. Поэтому всем делаешь ты обиду, кого мог бы снабдить». Вот  почему так важен вопрос о том, как та или иная власть относится к собственности.

После уничтожения Советского Союза и расстрела Конституции и высших органов власти Российской Федерации, беззаконник Ельцин стал ускоренными темпами проводить приватизацию государственной и общенародной собственности,  передел  ее в пользу небольшой группы людей. Эта беззаконная приватизация резко ухудшила условия жизни десятков миллионов людей, что запустило процесс геноцида русского и других народов России. Правда, авторы «Основ считают по- другому: «Русская Православная Церковь с глубокой тревогой констатирует, что народы, традиционно окормляемые ею, ныне находятся в состоянии демографического кризиса. Резко сократились рождаемость и средняя продолжительность жизни, постоянно уменьшается численность населения. Опасность представляют эпидемии, рост сердечно-сосудистых, психических, венерических и других заболеваний, наркомании и алкоголизма. Возросла детская заболеваемость, включая слабоумие. Демографические проблемы ведут к деформации структуры общества и к снижению творческого потенциала народов, становятся одной из причин ослабления семьи. Главными причинами, приведшими к депопуляции и критическому состоянию здоровья упомянутых народов, в ХХ веке стали войны, революция, голод и массовые репрессии, последствия которых усугубил глубокий общественный кризис конца столетия». Вот оказывается как: главные виновники депопуляции и критического состояния здоровья народов России — советская власть и социализм. Это написано спустя полтора года после того, как комиссия Госдумы по импичменту президента Ельцина в «Заключении об оценке фактической обоснованности обвинения, выдвинутого против Президента Российской Федерации, в связи с совершением им действий, приведших к геноциду российского народа» записала: «Специальная комиссия считает установленными следующие признаки преступления, предусмотренного ст.357 УК Российской Федерации:

1) сокращение численности населения Российской Федерации,

2) наступление этих последствий в результате сложившихся в стране тяжелых жизненных условий для большинства российских граждан,

3) наличие причинной связи между предпринимаемыми Президентом Российской Федерации мерами по экономическим и социальным преобразованиям в стране и сформировавшимися в ней тяжелыми жизненными условиями российских граждан, а также сокращением численности населения Российской Федерации.

  1. Комиссия отмечает, что при указанных обстоятельствах усматриваются признаки и другого тяжкого преступления — преступления, предусмотренного частью 3 ст.285 УК Российской Федерации (злоупотребление должностными полномочиями, повлекшее тяжкие последствия). В действиях Президента Российской Федерации Б.Н. Ельцина имеются следующие его признаки: использование служебных полномочий вопреки интересам службы, существенное нарушение прав и законных интересов граждан и организаций, а также охраняемых законом интересов общества и государства, наконец, наступление в результате его действий тяжких последствий.
  2. В связи с тем, что в действиях Президента Российской Федерации Б.Н. Ельцина содержатся признаки двух различных преступлений — геноцида и злоупотребления должностными полномочиями, повлекшего тяжкие последствия, окончательный ответ на вопрос о юридической квалификации его действий зависит от того, с какой целью и по каким мотивам они были совершены.

Ответ на этот вопрос может быть получен лишь в результате проведения предварительного следствия соответствующими правоохранительными органами.

  1. Специальная комиссия считает, что геноцид и злоупотребление должностными полномочиями, повлекшие тяжкие последствия, стали рассматриваться в качестве тяжких преступлений, способных служить основанием для отрешения Президента от должности, лишь УК Российской Федерации, который вступил в силу 1 января 1997 г. Вместе с тем она учитывает, что международно-уголовная ответственность за геноцид, как за тяжкое преступление, была установлена в 1948 г. Конвенцией «О предупреждении преступления геноцида и наказании за него», ратифицированной СССР 18 марта 1954 г. В соответствии с Конвенцией «О неприменимости сроков давности к военным преступлениям и преступлениям против человечества» она не может быть устранена, «даже если эти действия не представляют собой нарушения внутреннего законодательства той страны, в которой они были совершены.»

На основании изложенного и руководствуясь ст.93 Конституции Российской Федерации, ст. 178 Регламента Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации, ст.38 Регламента Специальной комиссии Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации, Специальная комиссия заключает:

  1. Признать, что в действиях Президента Российской Федерации Б.Н. Ельцина, приведших к ухудшению условий жизни граждан Российской Федерации и сокращению численности ее населения, содержатся признаки тяжких преступлений, предусмотренных частями 2 и 3 статьи 285 и статьей 357 УК РФ».

Геноцид народов России стал возможен в результате бесчисленных беззаконных актов Бориса Ельцина и подчиненных ему лиц, связь между которыми и сокращением численности населения России установила комиссия Госдумы. Для чего было в «Основах…» пытаться обвинить в геноциде российских народов советскую власть и социализм?

После реставрации капитализма, в России был взят курс на платную медицину. Из-за недостаточного финансирования многие лечебные учреждения пришли в упадок. В подавляющем большинстве бесплатных больниц с больных взимается дополнительная плата или их вынуждают к покупке лекарств и других предметов, требующихся для лечения, на свои средства. В «Основах социальной концепции Русской Православной Церкви» записано: «Не отдавая предпочтения какой-либо модели организации медицинской помощи, Церковь считает, что эта помощь должна быть максимально эффективной и доступной всем членам общества, независимо от их материального достатка и социального положения, в том числе при распределении ограниченных медицинских ресурсов. Дабы такое распределение было подлинно справедливым, критерий «жизненных потребностей» должен превалировать над критерием «рыночных отношений». Врач не должен связывать степень своей ответственности за оказание медицинской помощи исключительно с материальным вознаграждением и его величиной, превращая свою профессию в источник обогащения. В то же время достойная оплата труда медицинских работников представляется важной задачей общества и государства».  Совершенно очевидно, что «доступной всем членам общества» медицинская помощь может быть только при том условии, если медицинское  обслуживание будет бесплатным. Поражает легкость, с которой авторы «Основ…» отказали Церкви в том, что она всегда отдавала предпочтение бесплатной медицинской помощи. Фундамент этого заложил Сам Иисус Христос, который совершенно бесплатно исцелял людей и заповедовал то апостолам: «И если придете в какой город и примут вас, ешьте, что вам предложат, и исцеляйте находящихся в нем больных, и говорите им: приблизилось к вам Царствие Божие». Здесь Господь исцеление связывает с проповедью Евангелия Царствия. Известно, что так же поступал, к примеру, Василий Великий, построивший первую в истории бесплатную больницу. Нет никаких сомнений в том, что Церковь всегда отдавала предпочтение бесплатной медицинской помощи. Что касается мира, то, действительно, в лучшем случае он не отдавал «предпочтения какой-либо модели организации медицинской помощи», но, как правило, он предпочитал платную медицинскую помощь: в буржуазном обществе врач — одна из самых высокооплачиваемых профессий, поскольку ради здоровья, как правило, человек идет на тяжелые материальные лишения и на этом можно хорошо заработать. Все призывы к врачам не «связывать степень своей ответственности за оказание медицинской помощи исключительно с материальным вознаграждением и его величиной» бесплодны, ибо «мертвая петля», о которой пишет Иоанн Златоуст, затягивает их в мамонопоклонничество все глубже и глубже: «хорошие деньги» неизбежно влекут человека к новым «хорошим деньгам»… Вызывает чувство горечи, что целый ряд положений «Основ социальной концепции Русской Православной Церкви» находится в вопиющем противоречии с православным учением.  В таком виде «Основы…» более напоминают акт о безоговорочной капитуляции перед процессами апостасии, охватившими мир…

Еще одним тяжелейшим беззаконием Ельцина было развязывание войны в Чечне. Комиссия Госдумы по импичменту Ельцина в «Заключении об оценке фактической обоснованности обвинения, выдвинутого против Президента Российской Федерации, в связи с военными действиями на территории Чеченской Республики» записала: «Признать, что в действия Президента Российской Федерации Б.Н.Ельцина, связанных с осуществлением военных действий на территории Чеченской Республики, содержатся признаки тяжкого преступления, предусмотренного ч.2 ст.171 УК РСФСР (с.2 и ч.З ст.286 УК РФ)».

Следующим тяжелейшим беззаконием Ельцина является подрыв обороноспособности и безопасности Российского государства. Последствия этого беззакония еще до конца не оценены, возможно, их нам еще придется испытать в полной мере… В «Заключении об оценке фактической обоснованности обвинения, выдвинутого против Президента Российской Федерации, в связи с совершением им действий, приведших к ослаблению обороноспособности и безопасности Российской Федерации» комиссии Госдумы по импичменту отмечает: «Фактический развал оборонно-промышленного комплекса и Вооруженных Сил Российской Федерации явился следствием того, что Президент Российской Федерации Б.Н. Ельцин при определении мер по экономическому развитию страны и осуществлении правомочий, предоставленных ему Федеральным Законом «Об обороне», использовал свои властные полномочия не в интересах укрепления государства, а в целях создания класса крупных собственников с тем, чтобы, опираясь на их поддержку, упрочить свою политическую власть. Об этом свидетельствуют итоги проводимой им экономической и военной политики.

Изучение имеющихся в распоряжении Специальной комиссии документов и иных материалов дает основание считать, что при осуществлении правомочий, предоставленных ему Конституцией Российское Федерации и Федеральным Законом «Об обороне», Президент Российской Федерации Б.Н. Ельцин предвидел возможность наступления тяжких последствий, в том числе дезорганизацию оборонно-промышленного комплекса и Вооруженных Сил Российской Федерации, и сознательно допускал их наступление.

Это подтверждается тем, что Государственная Дума Федерального Собрания Российской Федерации неоднократно на протяжении ряда лет обращала его внимание на постоянно снижающуюся обороноспособность страны». Далее в «Заключении…» записано: «Предвидение Президентом Российской Федерации Б.Н. Ельциным тяжких последствий своих действий и сознательное их допущение наряду с другими отмеченными выше обстоятельствами, дает основание Специальной комиссии считать, что в его действиях имеются признаки злоупотребления должностными полномочиями, то есть преступления, предусмотренного в ч.2 ст. 170 УК РСФСР и в ч.2, ч.3 ст.285 УК РФ. С 01 января 1997 г. преступление, предусмотренное в ч.2 и ч.З ст.285 УК РФ, в соответствии со ст. 15 УК РФ относится к категории тяжких преступлений». Это беззаконие Ельцина страшно и тем, что оно открыло путь «царям от восхода солнечного» — государствам Восточной Европы — путь в Евросоюз, в НАТО, потому что ни силы, ни опоры в России они уже не видели.

Послушайте, люди добрые, вам когда-нибудь приходилось слышать о подобном беззаконнике? Нет, не о злодеях-правителях, о тиранах, которых было много в истории, а именно о беззаконнике, о человеке, который бы систематически нарушал законы, даже те, инициатором которых выступил он сам? Ничего подобного история не зафиксировала.

Долго не решался Ельцин провести выборы президента по своей конституции и до июля 1996 года правил как видимый беззаконник. Президентские выборы 1996 года были важны тем для Ельцина, что они предоставляли ему статус законного правителя, избранного в соответствии с законами, источником которых был он сам. Бог не форсировал события: Он дал людям, в том числе и тем, кто голосовал за Ельцина в 1991 году, время, чтобы на примере своей жизни, жизни ближних, страны убедиться, что собой представляет этот человек. В 1996 году сторонники Ельцина призвали «голосовать сердцем» за своего кумира. Бог попустил, чтобы этот клич услышали все: в условиях тотальной дезинформации лжепророка, единственный путь для христианина — это голосовать сердцем, ибо голову контролируют СМИ. Это были не просто выборы, а Армагеддонская битва (Армагеддон — это и есть «место гибели царей»), битва за поворот в царство капитала, то есть мамоны, или возвращение в землю обетованную — в социализм, который единственно соответствует христианству.

Ровно три с половиною года правил беззаконник Ельцин в качестве «законного» правителя России, наделенного такими полномочиями, которые и не снились ни какому царю. Ровно три с половиною года: с июля 1996 по 31 декабря 1999 года! Срок апокалипсический. И что-то его так напугало, что он, не дождавшись полгода до окончания своего срока, ушел сам. Его преемник, дабы оградить Ельцина от суда, издал указ о его посмертной юридической неприкосновенности: «Продолжение жизни дано (ему) только на время и на срок». Не наше дело, говорит Писание, «знать времена и сроки». Они ведомы лишь Богу…

Когда начинаешь присматриваться к этому беззаконнику более внимательно, то обнаруживаются потрясающие вести. Так, Вячеслав Полосин в статье «Вечность древних мифов» с сарказмом замечает: «Посетив в июне 1992 года Троице-Сергиеву Лавру, Ельцин произнес с патриаршего балкона поистине сакраментальную формулу: «От власти меня может отстранить только Бог!» — Такие слова вправе сказать только пророк или богочеловек, имеющий непосредственное, как бы пророческое, общение с Богом Отцом. Немаловажно, что это было сказано именно на праздник Пятидесятницы (русско-православной Троицы), т. е. день сошествия на апостолов Святого Духа. По православному толкованию, в этот день были явлены все три лица Божества: Отца, его воплощенного Сына-Богочеловека и Святого Духа. И вот в 1992 году Дух почил на новом воплощении Сына, подтвердив его «помазание свыше» на царство.

Самооткровение Бориса с первосвященнического балкона, подобное преображению Христа на горе Фавор, да еще в день сошествия Святого Духа на апостолов, не было никак дезавуировано стоящим рядом официальным патриархом или иными религиозными авторитетами, а значит, официальная религия (правда, только православная) де-факто согласилась с этим новым «откровением Небес».

Вячеслав Полосин — бывший священник РПЦ, перешедший в ислам, в то время был депутатом Верховного Совета и его приглашали на такие полузакрытые мероприятия. Сейчас ему нет нужды не выносить сор из избы. На одном из форумов Сети, участником которого он является, ему был задан вопрос в лоб: «Откуда у Вас такие сведения?» Он ответил: «Там еще было, что Ельцин прилетел в Лавру в «шуме ветра» — на вертолете… Я в этот момент находился на крыльце собора, где покоится Сергий Радонежский, и всё хорошо видел и слышал. Про вертолет сказали по ТВ. Да и в целом по ТВ показали». Неужели это правда? Впрочем, что это так говорят и его слова, что он говорил во всеуслышание, о которых напомнил Сергей Кара-Мурза в книге «Советская цивилизация: «Эти массы людей, освобожденные с заводов и из КБ, от норм права и нормальной семейной жизни, правильно поняли клич Ельцина: “Я дал вам свободу!”. Это свобода казаков, ватаги, банды. Артели челноков и рэкетиров — это казаки конца ХХ века, сбежавшие на новый Дон от крепостного права завода и университета. В самом понятии рынок их слух ласкали эпитеты: свободный, стихийный. А понятие плана отталкивало неизбежным: плановая дисциплина, неукоснительное выполнение». О том, что «Ельцин дал свободу» говорят очень многие. Зайдите в Сети на поисковый сервер и наберите строку в поиске: «Ельцин дал нам свободу» — будут найдены тысячи страниц. Да что там поисковик: об этом очень часто можно услышать в СМИ. Но о какой свободе идет речь? Если, скажем, советский народ освободил народы Европы и мира от фашизма, то понятно, о чем идет речь. От чего конкретно освободил Ельцин людей России? От долга Родине — СССР, от присяги ей, от обязанности беречь и преумножать народную собственность, от совести, от заповедей Божьих?  От чего? И кто людям может дать свободу, свободу не конкретную, а свободу вообще, которая не может быть не связана со свободой духа? Писание об этом говорит так: «Тогда сказал Иисус к уверовавшим в Него Иудеям: если пребудете в слове Моем, то вы истинно Мои ученики, и познаете истину, и истина сделает вас свободными. Ему отвечали: мы семя Авраамово и не были рабами никому никогда; как же Ты говоришь: сделаетесь свободными? Иисус отвечал им: истинно, истинно говорю вам: всякий, делающий грех, есть раб греха. Но раб не пребывает в доме вечно; сын пребывает вечно. Итак, если Сын освободит вас, то истинно свободны будете». Стало быть, по Писанию, нас сделать свободными может лишь Мессия, то есть Иисус Христос. Если принять во внимание то, о чем рассказал Вячеслав Полосин и о чем напомнил Сергей Кара-Мурза, то получается, что Ельцин действительно считал себя Мессией? А льстивые голоса в его адрес — «он дал нам свободу» — лишь подтверждают то, что часть людей считает его действительно посланцем Неба, даровавшим людям свободу? Величайший беззаконник, какого еще не знала Земля, вообразил себя Мессией… Так что подсказывает нам христианская совесть, как нужно назвать этого человека?

Тип публикации: Статьи
Тема