Капитализм — это грехопадение христианского мира

Предисловие

Иисус Христос говорит диаволу в пустыне: «…Написано: не хлебом одним будет жить человек, но всяким словом, исходящим из уст Божиих (Матф.4:4)». Словам, которые вышли из уст Иисуса Христа — Сына Божьего, христиане всегда придавали особое значение. Но вот эти слова, пожалуй, можно считать начальными для человека, уверовавшего в Бога: «Никакой слуга не может служить двум господам, ибо или одного будет ненавидеть, а другого любить, или одному станет усердствовать, а о другом нерадеть. Не можете служить Богу и маммоне. Слышали все это и фарисеи, которые были сребролюбивы, и они смеялись над Ним (Лук.16:13,14)». Конечно же, не случайно здесь упомянуты фарисеи, отвергшие Иисуса Христа: сребролюбие удалило их от Бога, затмило им очи, увело их на поклон князю мира сего. В другом месте Христос прямо говорит сребролюбивым саддукеям и фарисеям: «Ваш отец диавол; и вы хотите исполнять похоти отца вашего. Он был человекоубийца от начала и не устоял в истине, ибо нет в нем истины. Когда говорит он ложь, говорит свое, ибо он лжец и отец лжи (Иоан.8:44)». Совершенно очевидно, что именно через ложь, сребролюбие, любостяжание проявляется князь мира сего. Где имеют место эти пороки — там и дух злобы: «А желающие обогащаться впадают в искушение и в сеть и во многие безрассудные и вредные похоти, которые погружают людей в бедствие и пагубу; ибо корень всех зол есть сребролюбие, которому предавшись, некоторые уклонились от веры и сами себя подвергли многим скорбям (1Тим.6:9,10)». Можно сказать, что сребролюбие есть “визитная карточка” Денницы в мире: где имеют место сребролюбие, любостяжание — там и «князь, господствующий в воздухе».
Поясняя слова Христа «не можете служить Богу и маммоне», св. Иоанн Златоуст говорит: «Помыслим и ужаснемся, что заставили мы сказать Христа, — сравнить богатство с Богом! Если же и представить это ужасно, то не гораздо ли ужаснее на самом деле работать богатству, и его самовластное владычество предпочитать страху Божию? (…) Итак, не мудрствуй излишне! Бог однажды навсегда сказал, что служение Богу и мамоне не может быть соединено вместе». Совершенно очевидно, что Христос сравнивает богатство с Богом как силу, которая противится Богу и обладает «самовластным владычеством». По существу Христос назвал маммону антибогом, Своим врагом, то есть тем средоточием зла, где пребывает дух антихриста. Во дни искушения в пустыне у Иисуса Христа произошел разговор с диаволом, из которого видно, что «власть и слава» «царств вселенной» являются вотчиной сатаны: «И, возведя Его на высокую гору, диавол показал Ему все царства вселенной во мгновение времени, и сказал Ему диавол: Тебе дам власть над всеми сими [царствами] и славу их, ибо она предана мне, и я, кому хочу, даю ее; итак, если Ты поклонишься мне, то все будет Твое. Иисус сказал ему в ответ: отойди от Меня, сатана; написано: Господу Богу твоему поклоняйся, и Ему одному служи (Лук.4:5)». Как видно из сказанного, речь идет не о «высших властях», не о «царской власти», а о власти «над царствами», о «славе» царств. В Откровении, когда идет повествование о вавилонской великой блуднице, которая поклонилась сатане и получила власть над “царствами вселенной” и “славу их”, мы читаем: «…И цари земные любодействовали с нею, и купцы земные разбогатели от великой роскоши ее (Откр.18:3)»; «Сколько славилась она и роскошествовала, столько воздайте ей мучений и горестей. Ибо она говорит в сердце своем: «сижу царицею, я не вдова и не увижу горести!» (Откр.18:7)”. В «Сборнике статей по истолковательному и назидательному чтению Апокалипсиса» М. Барсова это место толкуется так: «Как жена на языке пророческом есть постоянный синоним Церкви истинной, так любодейца составляет синоним Церкви неверной…
В книгах Ветхого Завета слово любодейца непременно возбуждает мысль о народе Божием. С таким значением, как мы видели, оно встречается в Моисеевом Пятикнижии и еще с большей определенностью прилагается к народу Божию в книгах пророческих (Ис. 1.21; Иерем. II и III; Иезек. XVI и XXII; Осии I-III)»(1). Любодейца получила власть над «царствами вселенной» и «славу их», и стала служить князю мира сего…

Происхождение капитализма

Камнем преткновения в истории зарождения капитализма является вопрос его рождения на свет в Нидерландах. Почему именно здесь и в эту эпоху? Ведь известно совершенно точно, что ростки капитализма имели место в Древней Греции, в Риме, в Италии, в Испании… А в Китае феодальное общество сложилось чуть ли ни на тысячу лет раньше, чем в Европе, имели место первоэлементы капитализма, и, если следовать ортодоксальной марксистской схеме, капитализм должен был появиться здесь намного раньше. Но этого не произошло. В чем причина? Какой закваски не хватило для того, чтобы «взбухло» «тесто» капитализма? Почему «патриархальный социализм» Европы отступил перед неистовством денежной стихии? При более пристальном рассмотрении этого вопроса бросается в глаза следующий момент: перед победой первой буржуазной революции в Нидерландах в стране произошло Иконоборческое восстание, которое буквально разорвало католическую церковь, существовавшую в Голландии. Масштаб гонений при небольшой численности населения страны поражает: за несколько месяцев было разгромлено около 5500 церквей. А далее произошла Нидерландская революция, которая развивалась под знаменами кальвинизма.
Следующий момент, как правило, многие исследователи во внимание не принимают: в Нидерланды ещё «в XV в. началась эмиграция евреев из Испании»(2). Известно, что авангард евреев состоял из марранов — насильно крещёных евреев, бежавших из Испании от преследования инквизиции. В начале XVI столетия, когда к марранам присоединился поток сефардов, изгнанных из Испании в 1492 году, концентрация евреев в Голландии достигла такого уровня, что они стали называть Амстердам «новым большим Иерусалимом «(3). Голландия первой приняла «бога евреев — вексель», став «образцовой капиталистической страной».
С образованием Голландской республики (1579 г.) поток марранов увеличился: «Тысячи марранов переселялись в свободную Голландию и здесь открыто переходили в иудейскую веру. Это были по большей части богатые купцы, врачи, бывшие чиновники и офицеры»(4). Скопление еврейской знати и богатства в Нидерландах, а известно, что со времен Христа в этой среде еврейского народа господствовала саддукейская ересь, позволило перейти черту, за которой «еврей эмансипировал себя еврейским способом, он эмансипировал себя не только тем, что присвоил себе денежную власть, но и тем, что через него и помимо него деньги стали мировой властью, а практический дух еврейства стал практическим духом христианских народов. Евреи настолько эмансипировали себя, насколько христиане стали евреями»(5). Голландцы стали первыми «евреями» христианского мира.
Отвергнув Бога, саддукействующая часть еврейского народа избрала поклонение маммоне. Ростовщичество, торгашество стали экономической средой обитания многих евреев. Маммона требует от человека полного подчинения, ее дух рождает нового человека — служителя денег, богатства. Столетиями накапливаемая религиозная энергия значительной части еврейского народа, той, что отвергла Христа, стала служить упрочению культа маммоны. Поклонение маммоне как истинному Богу выделяло ее из разряда обычных идолов и воздвигало на немыслимо высокий пьедестал: истина стала выводиться из ростовщического процента, из прибыли торгаша.
Несколько в стороне от саддукеев оказались фарисеи и контролируемые ими кагалы. После отвержения Иисуса Христа и победы христианства в религиозный кодекс поведения еврейского народа фарисеями были внесены существенные поправки. Их суть связана с ужесточением отношения к гоям: эти поправки «китайской стеной» отгородили значительную часть еврейства от непосредственного участия в становлении капитализма. Карл Маркс говорит о саддукействующей части еврейства, которая с давних пор находится во враждебных отношениях с фарисеями. Надо сказать, что в религиозной традиции православия деление людей на православных и не православных довольно сильно отличается от аналогичного деления людей на правоверных и неправоверных в иудаизме: иудаизм учит, что творение человека «происходило дважды». Православный историк, богослов Лев Регельсон, крещеный еврей, не понаслышке знакомый с этим учением, в книге «Тайное послание Библии», написанной в соавторстве с И. Хварцкия, называет человека, сотворенного в шестой день «адама» (ударение на последнем слоге), в отличие от Адама, сотворенного в день седьмой: «Вокруг силы ЭЙД и разворачиваются основные события, связанные с Адамом и первородным грехом. Следующее понятие, которое мы вводим: «адама» — биологический человек, предадамит: из этого племени и предстояло сотворить Адама и первых его духовных потомков. Именно о племени адама и земле Эрец, на которой оно жило, рассказывает приведенный библейский текст. Сказано, что Шэйд не имел доступа к адама, и в то же время еще не было Адама, который, владея ЭЙДОМ, мог бы передавать этим адама свой образ Божий, свою новую человеческую сущность, которая была сотворена в нем самом особым Божественным актом.
Чтобы племя адама развивалось безупречно и в соответствии с Божественным замыслом, они должны были иметь источник чистой, не замутненной, не отравленной влиянием Рахава-Шэйда жизненной силы ЭЙД. Хозяином такой чистой ЭЙД должен был стать Адам и тем самым окончательно отнять у Рахава оставшуюся у него власть над землей «(6). Естественно, замечают авторы, что Адам произошел от «одной крови» — крови «предадамита» адама… Человек иудейского мира буквально с молоком матери впитывает это знание. Поразительно, но православная традиция никогда не знала такого рода деления. В этом усматривается промысел Божий. С другой стороны, православие и не могло принять такого рода знания, поскольку «кто во Христе, [тот] новая тварь; древнее прошло, теперь все новое (2Кор.5:17)». Во Христе рождается новый человек: «…Тем, которые приняли Его, верующим во имя Его, дал власть быть чадами Божиими, которые ни от крови, ни от хотения плоти, ни от хотения мужа, но от Бога родились (Иоан.1:12,13)». «Первый человек Адам» был сотворен, а христиане, как чада Божии, рождаются от Бога, а потому для них уже более не играет никакой роли деление на людей «племен адама» и «народ Адама». Однако для той (большей) части человечества, что еще не прошла через рождение от воды и Духа, все еще остается в силе такого рода деление. Более подробно этот вопрос рассматривается автором этих строк в работе «Шестикрылые Херувимы»(7).
«Патриархальный социализм», то есть социализм традиционного общества, для правоверного иудея, смотрящего на мир через призму дважды сотворенного человечества, является особенностью социально-экономического устройства «племен адама» («предадамитов»)…
Христианство есть божественный процесс исцеления поврежденного грехопадением человечества. Весьма возможно, что возникновение частной собственности действительно напрямую связано с грехопадением: тогда грехопадение имеет непосредственный выход в социальную сферу… Во всяком случае, примеры «обобществления» жен в некоторых «коммунистических» сектах говорят о том, что право на обладание женщиной и право на частную собственность каким-то образом связаны у тех, что лишены исцеляющего воздействия православия… Но мы несколько отошли от темы.
Построение капитализма в Нидерландах происходило при определяющем участии переселившихся из Испании саддукействующих сефардов и марранов. Можно сказать более определенно: они заложили фундамент капитализма — этого нерукотворного нового «храма» той части еврейского народа, что отвергла Христа. Поскольку они отвергли Бога, который есть любовь, для построения нового «храма» был использован другой «материал»: корыстолюбие. Несмотря на распространенное мнение, что секта саддукеев бесследно исчезла в исторических далях, есть все основания предполагать, что она живет и здравствует, и что именно она стала основным организатором строительства нового храма. Совершенно четко просматривается попытка воссоздания «скинии Давидовой падшей» и соединения воедино «рассеянных колен Израилевых», поскольку в капиталистическом обществе отсутствует фарисейский шовинизм, а насаждается космополитизм служителей маммоны: верный служитель маммоны, вне зависимости от национальности и принадлежности к «племенам адама», зачисляется в «народ Божий», в «двенадцать колен Израилевых». Наиболее ярко этот процесс проявился в США, где достигнута такая степень экуменического единства, которую можно назвать «воссоздание скинии «Давидовой» падшей». Именно с саддукеями многие связывают «тайну беззакония: «Ибо тайна беззакония уже в действии, только [не совершится] до тех пор, пока не будет взят от среды удерживающий теперь (2Фесс.2:7)». Секта саддукеев, куда входила часть из наиболее богатых и знатных иудеев, была закрыта для других слоев общества, что значительно облегчало соблюдение тайны. Приведенные слова Апостола Павла ужасают: тайна беззакония! Апостол Иоанн Богослов пишет: «Всякий, делающий грех, делает и беззаконие; и грех есть беззаконие(1Иоан.3:4)». «Тайна беззакония» — тайна греха, тайна грехопадения… «Тайна беззакония» — это и тайна нового «закона», построенного не на любви, а на сребролюбии… «Тайна беззакония» никак не могла быть связана с сектой фарисеев, охватывающей все слои еврейского народа, что исключает возможность сохранения тайны. Однако заключительный этап «тайны беззакония», связанный с принятием Антихриста, не обойдется и без их участия: «Я пришел во имя Отца Моего, и не принимаете Меня; а если иной придет во имя свое, его примете(Иоан.5:43)».
Большая часть еврейского народа, волею Провидения оказавшаяся в границах Российской империи, не принимала непосредственного участия в становлении западного капитализма: «скорлупа» кагала хранила их до времени. Буржуазные революции, упраздняя кагальную систему, ставили еврейский народ перед выбором: служить маммоне или социализму.
Выше мы уже отмечали: подготовить почву для строительства храма маммоны — капитализма — помогло Иконоборческое восстание, расколовшее католическую церковь в Нидерландах. Лишенный Евхаристии, священнической иерархии, Предания, святых отцов народ не составляло большого труда повести на строительство «нового общества». Вопреки широко распространенному среди коммунистов мнению, значительная часть пролетариата довольно охотно пошла в храм маммоны: лишенные целительной поддержки ортодоксального христианства, многие люди довольно быстро принимают веру в «мирского бога».
В самом слове «иконоборческое», на наш взгляд, содержится огромный смысл: уничтожалась «икона», то есть «старый» образ Христа в мире. Этот образ в совокупности с образами святых, Божией Матери, запечатленных не только в живописи, скульптуре, но и в Предании, был узнаваем, понятен, открыт. Когда «старый» образ был уничтожен, оставшиеся без видимого образа легко поверили лживому, тому, который нес в своих проповедях Кальвин и другие лжепророки. «Христос», явившийся в новом образе, провозгласил успех в мирской жизни знаком свыше, печатью о принятии в «народ избранный». Кальвинизм выступил как течение в протестантизме, несущее образ другого «Христа», то есть антихриста. На грани принятия антихриста балансировало и лютеранство. Лишь признание за Преданием роли «исторического свидетельства», и вера в то, что, совершая
«вкушение освященных хлеба и вина», лютеране вкушают «истинного тела и истинной крови Его», удерживали многих адептов лютеранства от радикальной
замены образа Христа.
Наблюдательные историки давно уже обратили внимание на то, что между властью денег и Реформацией существует определенное взаимодействие: «Нельзя сводить реформационное движение к одним экономическим причинам или приписывать исключительно ему известные экономические явления; нельзя, например, объяснять только переходом в протестантизм экономическое развитие Голландии и Англии или торжеством католицизма — экономический упадок Испании (как это делал Маколей). Несомненно, однако, существование связи между фактами обеих категорий. Историки уже давно говорили о необходимости подсчета, во что обошелся Европе религиозный фанатизм, разделявший разные части одного и того же народа или целые нации на враждебные лагери. Спрашивается: откуда брались те громадные материальные средства, которые позволяли западноевропейским государям собирать большие армии, снаряжать огромные флоты? Ход истории Р. на Западе, несомненно, был бы иной без грандиозных международных столкновений, сделавшихся в XVI в. возможными лишь вследствие важных перемен в денежном хозяйстве». Относительно того, что роль евреев в денежном хозяйстве Европы того времени была исключительно высока, сомневающихся очень мало. Наиболее точную характеристику этому явлению дал Карл Маркс: «Деньги — это ревнивый бог Израиля, пред лицом которого не должно быть никакого другого бога. Деньги низводят всех богов с высоты и обращают их в товар. Деньги — это всеобщая, установившаяся как нечто самостоятельное, стоимость всех вещей. Они поэтому лишили весь мир — как человеческий мир, так и природу их собственной стоимости. Деньги — это отчуждённая от человека сущность его труда и бытия; и эта чуждая сущность повелевает человеком, и человек поклоняется ей.
Бог евреев сделался мирским, стал мировым богом. Вексель — это действительный бог еврея. Его бог — только иллюзорный вексель»(9).
Естественно, мы далеки от того, чтобы лишь саддукействующих евреев считать строителями капитализма: без поддержки и непосредственного участия значительной части дворянского сословия, бюргерства, крестьянства, пролетариата европейских народов строительство общества маммоны было бы невозможно в принципе. Капитализм — это грехопадение христианского мира. Грехопадение Адама и Евы явилось как «образы для нас», новых людей, рожденных от воды и Духа, детей Нового Адама: антихрист, как и змей в Едемском саду, приходит искусить человека, но теперь уже нового человека. Первыми его жертвами стали те, кто уклонился от православного вероисповедования.
Капитализм как общественно-экономическая система был запущен в результате экспроприации сельскохозяйственных земель, породившей огромное количество людей, лишенных собственности, и кровавой «тайны» первоначального накопления. Нам, пережившим развал СССР и страшный беспредел девяностых годов двадцатого века, не надо никаких исторических источников: мы были непосредственными наблюдателями «тайны» появления капитализма. Сегодня с Запада слышны многочисленные голоса буржуазных критиков: капитализм в России бандитский… А капитализм, при рождении, и не бывает иным: лишь в последствии он «принимает вид Ангела света», но таковым он является лишь в «конторе» буржуазного мира — в странах «золотого миллиарда». А вокруг этой «конторы» слышны вопли и стоны уничтожаемого железной пятой капитализма человечества.
Но возникает вопрос: можно ли «Христа» кальвинистов называть антихристом? Казалось бы, характеристика антихриста, данная Апостолом Иоанном Богословом, не позволяет сделать такой вывод: «…Всякий дух, который не исповедует Иисуса Христа, пришедшего во плоти, не есть от Бога, но это дух антихриста, о котором вы слышали, что он придет и теперь есть уже в мире (1Иоан.4:3)». Разве когда-либо крайние протестанты выражали сомнение в том, что Христос пришел во плоти? Да, прямо они никогда так не утверждали. Но есть несколько моментов, которые совершенно четко указывают на то, что крайние протестанты не признавали Христа, пришедшего во плоти. Первый и самый важный связан с Богородицей и Приснодевой Марией. Если бы кальвинисты действительно исповедовали то, что Сын Божий воплотился и вочеловечился, то они неизбежно бы почитали Матерь Божию как Богородицу. Кого родила Приснодева Мария: воплотившегося Бога или человека, нареченного Христом, с которым помимо Нее соединился Сын Божий? Если Всепетая Мати родила Бога, то невозможно не упасть на колени перед Той, что родила Владыку Мира: Сын Божий воплотился и вочеловечился через Ее пречистое девственное чрево, Бог Христос пришел во плоти. Когда же протестанты, уклоняясь в ересь Нестория, называют Богородицу Христородицей, они отрицают Божество Христа, полагая, вслед за Несторием, что человек Иисус был всего лишь обителью Божества, и по наитию Святого Духа стал Христом. Это и есть «дух антихриста»: Бог Христос не приходил во плоти, а был человек Иисус, помазанный Духом Святым. Здесь «дух антихриста» проявляется в не почитании должным образом Божией Матери.
Тот же «дух антихриста» проявляется в отвержении Таинства Причастия Телу и Крови Христа: главное здесь то, что протестанты не верят, что хлеб и вино прелагаются в Тело и Кровь Христа. Причудливым образом к ереси Нестория здесь примешивается ересь Евтихия: мол, Тело и кровь Христа как «капля масла в море» растворяется в Его Божестве, и нужды нет в Таинстве Причастия… В итоге все то же отрицание Бога Христа, пришедшего во плоти, и принятие другого «Христа».
Основной мотив грехопадения христианского мира был один: сребролюбие, любостяжание. Николай Кареев в указанной статье из Энциклопедии Брокгауза и Ефрона показывает, как совершалось грехопадение дворянства: » В непосредственной связи с религиозной Реформацией находилась секуляризация церковной собственности. В руках духовенства и монастырей сосредоточено было громадное количество населенных имений, иногда чуть не половина всей территории. Там, где происходила секуляризация церковной собственности, совершался, поэтому, целый аграрный переворот, имевший важные экономические последствия. За счет духовенства и монастырей обогатилось преимущественно дворянство, с которым государственная власть, производившая секуляризацию, большей частью делилась своей добычей. Секуляризация церковной собственности совпала по времени с двумя важными процессами в социальной истории Западной Европы. Во-первых, повсеместно происходило обеднение дворянского сословия, которое, ища способов поправить свои дела, с одной стороны налегло на крестьянскую массу, как это мы видим, например, в Германии, в эпоху великой крестьянской войны, а с другой — стало усиленно стремиться к овладению поземельной собственностью клира и монастырей.
Во-вторых, в это время начался переход от прежней, средневековой формы хозяйства к новой, рассчитанной на более обширное производство. Старые способы извлечения доходов из земли легче всего могли удерживаться там, где собственность сохраняла прежних владельцев — а нигде до такой степени не господствовал хозяйственный консерватизм, как на церковных землях. Переход последних к новым владельцам неизбежно должен был содействовать переменам хозяйственного характера. Церковная Р. помогала здесь процессу, коренившемуся в экономической сфере»(10). Совершенно очевидно, что » старые способы извлечения доходов из земли» более всего не устраивали корыстолюбивые натуры. В результате победы над » хозяйственным консерватизмом» и обезземеливания крестьян, в Западной Европе образовались миллионные массы пролетариата, которые, чтобы выжить, вынуждены были наниматься в батраки, уходить на заработки в города. Давно уже высказывались сомнения относительно того, что при найме работника при капитализме всегда имеет место купля-продажа рабочей силы: купля-продажа предполагает определенную хозяйственную независимость и равноправность сторон, что зачастую отсутствует при найме рабочей силы, так как при безработице свыше определенного времени, пролетарий сталкивается с угрозой голодной смерти, гибели от болезней, холода и т. д. В такой ситуации на заре капитализма работодатель выступал чаще всего в роли ростовщика: он берет в залог будущей отработки рабочую силу пролетария под определенный процент прибавочной стоимости. Наиболее детально это можно было наблюдать на селе: разоряющийся крестьянин брал у кулака в долг, чтобы не умереть с голода, пшеницу под «процент», то есть будущую отработку. Залогом здесь являлась способность к труду впадающего в нищету человека. В случае неурожая, когда вернуть зерно не представляется возможным, такой человек становился батраком. В этом случае кулак выступает как ростовщик. Церковные каноны запрещают клирикам взимание процентов: «Понеже многие, причисленные к клиру, любостяжанию и лихоимству последуя, забыли божественное писание, глаголющее: сребра своего не даде в лихву (Пс.14,15): и, давая в долг, требуют сотых, судил святый и великий собор, чтобы, аще кто, после сего определения, обрящется взимающий рост с данного в заем, или иной оборот дающий сему делу, или половинного роста требующий, или нечто иное вымышляющий ради постыдной корысти, таковый был извергаем из клира, и чужд духовного сословия»(11). Толкуя это правило, епископ Далматино-Истрийский Никодим писал: «Первые христиане остерегались этой торговли деньгами, как дела неправедного и, следовательно, воспрещенного, или, по крайней мере, избегали ея до тех пор, пока между ними господствовала братская любовь, по которой имущество каждого было общим достоянием»(12). Норма этого правила «или нечто иное вымышляющий ради постыдной корысти» целиком охватывает и отношения, возникающие при залоге рабочей силы. В целях икономии правило не распространено на мирян, но, совершенно очевидно, что такого рода проявления «постыдной корысти» находятся в вопиющем противоречии с братской любовью христиан к друг другу, поскольку «сребра своего не даде в лихву» касается каждого верного. Можно, конечно же, по-фарисейски обойти эту преграду: хлеб, мол, это не сребро. Но в данном случае хлеб даже нечто большое, чем сребро: от наличия хлеба зависит жизнь человека. Никто не оспаривает право кулака на проявление «постыдной корысти», вот только ничего общего с христианином такой человек не имеет: совсем неспроста кулаков называли мироедами… Очень часто разбогатевшие на несчастии других крестьяне становились владельцами фабрик, заводов, то есть капиталистами. Они становились «евреями» христианского мира.
Но не все по-христиански выглядело и у пролетариата. С самого начала в его среде имелось значительное число людей, для которых способность к труду являлась в первую очередь средством наживы. Большая часть рабочих профсоюзов создавалась и создается с целью «продать себя подороже»: профсоюзы, в основном, пытаются выступить равноправной стороной в сделке найма рабочей силы: в этом случае уже можно говорить о купле-продаже рабочей силы.

Евхаристия и капитализм

Николай Кареев совершенно верно заметил, что «нельзя сводить реформационное движение к одним экономическим причинам или приписывать исключительно ему известные экономические явления», но и существование «связи между фактами обеих категорий», как он совершенно справедливо отмечает, отрицать тоже нельзя. Подход к выяснению такого рода связи был найден православным богословом Феликсом Карелиным. Он исследовал этот вопрос через призму «евхаристической ущербности» и обнаружил следующую закономерность: «На протяжении двух-трех столетий процесс капиталистического развития охватил весь христианский мир. При этом обнаружилась одна удивительная закономерность. Оказалось, что склонность того или иного народа к участию в капиталистическом развитии находится в строгом соответствии и в обратной пропорции к участию этого народа в Евхаристической Трапезе.
Чем полнее христианский народ участвует в Евхаристической Трапезе, тем менее склонен он к участию в капиталистическом развитии; чем глубже евхаристическая ущербность христианского народа, тем более активным оказывается его участие в развитии капиталистической системы.
Знаменосцами капиталистического развития явились кальвинисты, вовсе отвергнувшие Евхаристическое Таинство. Именно они совершили первые буржуазные революции в Европе и заложили основание капиталистической Америки.
Активными строителями буржуазной цивилизации оказались умеренные протестанты, которые составляют большинство населения Англии, — страны первого промышленного переворота, — а также двух ведущих стран монополистического капитала США и Германии.
Католики, первоначально упорно сопротивлявшиеся капиталистическому развитию, постепенно стали его уверенными участниками «(13). Такой взгляд более соответствует словам Христа: «Не можете служить Богу и маммоне». Корыстолюбие подталкивает христианина к служению маммоне. Отказ от служения Богу неизбежно влечет за собой евхаристическую ущербность или отказ от Евхаристии, поскольку причащаться Телу и Крови Христа — значит позволять Христу Богу жить в себе: «…Святынь Твоих часть приемля, соединюся святому Телу Твоему и Крови и имею Тебе во мне живуща и пребывающа, со Отцем и Святым твоим Духом», — читаем в молитве Василия Великого в Последовании ко святому причащению. Поскольку же корыстолюбие понуждает человека всецело отдаться власти маммоны, он уже не может принимать Тело Христа и вкушать Его Кровь. Таинство Евхаристии отвергается такими людьми. Но необходимо различать знаменосцев маммоны и тех, кто был насильно или обманом лишен Евхаристической Чаши.
Значение Евхаристической Чаши можно увидеть на примере России: народ, питавшийся Телом и Кровью Бога в октябре 1917 года, отверг царство маммоны — капитализм, но потомки того же народа, лишенные в большинстве своем Причастия в годы «пятилеток безбожия», в конце восьмидесятых годов направились в храм маммоны — в капитализм. Феликс Карелин в указанной статье отмечает и другую особенность участия народа в Евхаристии: «Важным подтверждением усмотренной обратно пропорциональной связи между участием христианского народа в Евхаристической Трапезе и склонностью этого же народа к участию в развитии капиталистической системы служит закономерность в степени распространения коммунистических идей среди народов буржуазного Запада. На сегодняшний день самые сильные коммунистические партии сосредоточены там в странах католических (Франция, Италия, Испания, Португалия, Латинская Америка), слабее коммунистические идеи распространяются в странах лютеранских (Германия, Дания, Швеция), и совсем слабо в тех протестантских странах, которые в самом начале своего буржуазного пути получили закваску кальвинизма (Англия и США)»(14). Некоторые критики утверждают, что это всего лишь «любопытное наблюдение» Феликса Карелина, а не закономерность. С данным утверждением невозможно согласиться. Мировая история и история России свидетельствуют о том, что данный закон имеет место. Да и невозможно для христианина признать то, что Причастие Телу и Крови Христа не может не играть никакой роли для жизни народа: в целом народе живет Христос — и безо всяких видимых последствий? Конечно, не все в народе достойно причащаются Страшных Христовых Таин, но и полагать, будто бы все «не рассуждая о Теле Господнем» причащаются, тоже нет никаких оснований. О чрезвычайной важности Евхаристии сказал Сам Христос: «Иисус же сказал им: истинно, истинно говорю вам: если не будете есть Плоти Сына Человеческого и пить Крови Его, то не будете иметь в себе жизни. Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь имеет жизнь вечную, и Я воскрешу его в последний день. Ибо Плоть Моя истинно есть пища, и Кровь Моя истинно есть питие. Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь пребывает во Мне, и Я в нем (Иоан.6:53-56)». Иисус Христос указывает на то, что люди, отвергающие Евхаристию, не будут » иметь в себе жизни». А для ядущих Его Плоть и пиющих Его Кровь Он уготовил воистину божественную награду: «ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь пребывает во Мне, и Я в нем». Человек будет пребывать в Боге и Бог в нем — что может быть выше этого? Отвергающие Плоть и Кровь Бога выбирают смерть, принимающие — жизнь вечную. Ядущие Плоть Христа, пиющие Его Кровь становятся служителями Его, отказывающиеся от этого чаще всего становятся служителями маммоны, то есть князя мира сего.
Некоторые исследователи, к примеру, Молотков, возлагают особые надежды на «патриархальный социализм» традиционного общества. Но жизнь оставляет мало места для такого рода оптимизма: мы являемся свидетелями стремительного разрушения «патриархального социализма» в гигантских Индии и Китае: бурное, подобное взрыву, развитие капитализма в этих странах — факт общеизвестный. Без Христа, без Евхаристии невозможно сохранение традиционного общества, тем более, когда речь идет о нехристианских народах «племен адама», и никакая «национальная идея и национальная идеология» здесь не помогут…
Многие полагали, что «патриархальный социализм» японского общества устоит под натиском царства маммоны, но надежда оказалась тщетной: в последнее время процесс «демонтажа» «патриархального социализма» набрал в Японии высокие обороты, поскольку к власти и в бизнес пришло «поколение пепси», ориентирующееся на максимальную прибыль. Показательно развитие капитализма в Японии. В получивших пусть и небольшую долю христианской закваски Китае и Индии процесс маммонизации общества развивался медленно, в Японии же, почти полностью отвергнувшей христианство, этот процесс шел стремительно. Такой же стремительностью отличается капиталистическое развитие Южной Кореи, народ которой в значительной своей части принял крайний протестантизм: вне всякого сомнения, дух крайнего протестантизма оказывает определенное воздействие на развитие духа сребролюбия и любостяжания в народе. Это нашло свое отражение и в политике князя мира сего в Латинской Америке: последние два десятилетия протестантские организации США выделяют огромные средства на «миссионерство» в странах Южной Америки. Многих людей в буквальном смысле слова подкупают, склоняя к переходу из католицизма в крайний протестантизм.
Некоторые современные православные богословы и известные священники призывают православных мирян заниматься бизнесом, учиться «делать деньги», приобретать частную собственность… Показательно в этом плане заявление одного известного современного православного богослова, сказавшего: «Прежде чем обожиться, надо очеловечиться». Под «очеловечиванием» он имеет в виду и приобретение частной собственности… Православный богослов Феликс Карелин ответил на эти «вызовы современности» в статье «Теологический манифест»: «Полнота Евхаристической Трапезы и активное служение «маммоне» в масштабах целого народа практически несовместимы». Как правило, аргументом против этого тезиса является ссылка на старообрядцев: православные, мол, христиане, а вот, поди же ты, богатых среди них было множество людей… Что здесь сказать… Некоторыми исследователями высказывалась мысль, что старообрядчество — это православный протестантизм. На первый взгляд мысль кажется несуразной. Но, размышляя, склоняешься к тому, что мысль эта верная. Под каким флагом выступали протестанты Запада? Под флагом протеста против «искажения первохристианской веры». Старообрядцы России также выступили с протестом против «никонианских» нововведений, за русские «старые обряды». В результате, как и протестанты, они лишились законного священства. Часть старообрядцев совсем отвергла священство, по причине чего ее стали называть «беспоповцами». Возникло множество «толков», как и в протестантизме. Что же касается апостольского преемства старообрядческих епископов Белокриницкого согласия, то по этому поводу не один раз высказывались епископы Русской Православной Церкви: не имеют старообрядцы Белокриницкого согласия законных епископов, законного священства. Старообрядцы, ссылаясь на церковные каноны, пытаются доказать законность своих епископов. Но их аргументация не выдерживает и малейшей критики. Центральный пункт их аргументации — ссылка на то, что константинопольского митрополита Амвросия, которого переманили старообрядцы, не извергли из сана, а потому его рукоположения имеют силу, очень слабый: митрополит Амвросий, без ведома своего патриарха, не мог самостоятельно занять какую-либо кафедру, а тем более переходить к раскольникам. Все рукоположения таких епископов признаются недействительными. Церковными канонами запрещается и рукоположение епископов менее чем двумя-тремя епископами. Это правило установил Сам Господь: «…Где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них (Матф.18:20)». Митрополит Амвросий был один и поэтому он никак не мог рукоположить другого епископа. Исключений из этого правила нет. Белокриницкую старообрядческую «епархию» создал австрийский император Фердинанд своим указом по прошению Амвросия: «Было заготовлено прошение от имени митрополита о принятии его в австрийское гражданство и о разрешении ему теперь же вступить в отправление своих святительских обязанностей»(15). В канонах есть правило, которым налагается особо тяжелое наказание на епископа, дерзнувшего самостоятельно перейти из малого города в большой: «Осий епископ града Кордувы рек: подобает из самых оснований искоренити не столько худое обыкновение, сколько вреднейшее расстройство дел церковных. Никому из епископов да не будет позволено из малого града преходити в иный град. Ибо в сем деле явна причина, для коей оно предпринимается: потому что никогда не можно было обрести ни единаго епископа, который бы из великаго града во град меньший переведен быти тщался. Отселе явствует, что таковые пламенною страстию многостяжания возжигаются, и гордости более работают, да получают большую, повидимому, власть. Итак будет ли угодно всем, да суровее наказуется толикое развращение? Мню же, яко таковым не должно иметь общение ниже наравне с мирянами. Все епископы рекли: угодно всем»(16). Действия Амвросия охватываются этим правилом, поскольку он был безместным архиереем, а старообрядцы позвали его на создаваемую ими «епархию»: «…Последовало 12 сентября 1840 г. патриаршее определение, которым митрополит Амвросий отзывался с Боснийской кафедры в Константинополь. Здесь он поступил в число безместных архиереев, которые, получая от патриархии пенсию, дожидались нового назначения на освободившуюся кафедру. Амвросий оставался свободным, когда к нему явились Белокриницкие депутаты, иноки Павел и Алимпий. Очевидно, Промысел Божий… предназначал его на более славное служение, но зато и наиболее ответственное и более тернистое: там он имел столкновения лишь с местными турецкими пашами, а тут он будет иметь дело с могущественными императорами самых великих держав»(17). Историк Субботин в «Материалах к истории Белокриницкой иерархии» приводит документы, согласно которым Амвросий еще до перехода договаривался с Павлом и Алимпием о денежной величине своего содержания. Федор Мельников, правда, едко возражает по поводу этих документов: «…Эти «секретные» документы сфабрикованы отступниками от Белокриницкой иерархии. Да и их содержание могло соблазнить лишь наивных и малознающих старообрядцев тем, что по этим условиям Белокриницкий монастырь обязывался платить м. Амвросию ежегодное содержание в 500 червонцев австрийскими деньгами, что на русские деньги по тогдашнему курсу означало 1500 рублей в год. Многомиллионное старообрядчество, обладающее несметными капиталами, единственному своему митрополиту обязалось давать ежегодно вспомоществование в 1500 руб. Да, есть чему удивляться. Нищие отступники по-нищенски судили, поэтому такую ничтожную сумму и вставили в состряпанные ими документы». Пусть эта сумма в сравнении с «несметными капиталами» старообрядцев и кажется ничтожной, но, верно, она выше, чем пенсия безместного епископа… Для сравнения: в 1842 году Российский Синод установил штатный годовой оклад для священника в размере 100-180 рублей, для дьякона — 80 руб., 32 — для пономаря, а все они, как правило, были женаты и имели помногу детей…
Федор Мельников видит в том, что Константинопольская Церковь не извергла Амвросия из сана епископа, Промысел Божий… Вероятнее всего здесь имела место икономия, так как после ультиматума российского императора Николая австрийский император поставил Амвросия перед выбором: вернуться к константинопольскому патриарху или пожизненно находиться в Австрии под домашним арестом. Амвросий выбрал второе. По все видимости, константинопольский патриарх надеялся на то, что Амвросий раскается и вернется в Церковь. Относительно «рукоположенных» Амвросием «епископов» и «священников» не было нужды выносить какое-то определение: согласно церковным канонам эти «рукоположения» считаются недействительными.
Отметим на будущее, что Федор Мельников в своей работе обмолвился о том, про что знают все: о «несметных капиталах» старообрядцев…
До Амвросия старообрядцы будущего Белокриницкого согласия «окормлялись» теми священниками, что покидали лоно Православной Церкви и уходили в раскол, затем — «епископами», «священниками», «рукоположенными» от Амвросия, посаженного на Белокриницкую «епархию» австрийским императором Фердинандом. Естественно, что в такой ситуации ни о каком действительном Таинстве Евхаристии не могло быть и речи. Вот как об этом учил архиепископ Сергий (Спасский): «…До ныне Дух Святой низводится на всех христиан епископами через освященное ими миро. И Он по местам проявляется и ныне в знамениях и чудесах даже и через простых и неграмотных мирян. А где нет епископов законных, преемственно приявших благодать рукоположения от апостолов, там нет Духа Святого, там нет церкви, нет спасительных таинств». «… У христиан, не имеющих законного священства, причащение не есть истинное причащение; ибо Св. Дары не могут быть преложены в тело и кровь Христовы незаконным епископом или священником, нерукоположенным законным епископом». «Старообрядцы весьма чтут иконы, но чудес от икон у них нет, ибо не имеют законного священства, а, следовательно, и Духа Святого не имеют…»(19). Феликс Карелин так описывал евхаристическую ситуацию у умеренных протестантов, к которым, вне всякого сомнения, можно и нужно отнести старообрядцев Белокриницкого согласия, как не имеющих законных епископов и священников: «Известно, что, согласно учению Православной Церкви, Таинство Евхаристии совершается «не потому, что Тело Господа, находящееся на небесах, нисходит на жертвенники, но потому, что хлеб предложения, приготовляемый порознь во всех Церквах и по освящении претворяемый и пресуществляемый, делается одно и то же с Телом, сущим на небесах. Таким образом, поскольку протестанты лишились священства, имеющего дар реально совершать Евхаристическое Таинство, на протестантских жертвенниках хлеб предложения остается не более чем освященным хлебом. Однако, поскольку протестанты, крещеные во Имя Отца и Сына и Святаго Духа, не лишены царственного священства, присущего всему народу Божию (1 Петр 2.9), можно надеяться, что, когда протестантская община собирается для совершения Евхаристии, по вере и молитве общины Христос действительно приближается к Трапезе, так что Тело Его оказывается с хлебом, под хлебом и даже в хлебе. Но, поскольку сами хлеб и вино так и не становятся от этого Телом и Кровью, причастники, думая, что приобщаются Телу и Крови, реально вкушают только хлеб и вино. Почти как в русской сказке: по усам текло, а в рот не попало. Но евхаристическое волнение община при этом все-таки испытывает. Некоторые православные экуменисты усматривают в этом волнении признак реального Присутствия и сами приходят в восторг. Между тем, волнение это скорее свидетельствует о том, что Реальность оказывается недостижимой. Не вкушая реально Евхаристической Трапезы и смутно чувствуя это, протестантская община с тем большим рвением стремится вдохнуть в себя Евхаристический аромат»(20). Не приобщаясь реально Телу и Крови Христа, старообрядцы Белокриницкого согласия не имеют и Христа в них живущего. Для них выбор между Христом и маммоной значительно осложнен: очень часто старообрядцы выбирали маммону и преуспевали в служении ей, отчего и появились у них «несметные капиталы». Упорство в расколе с неизбежностью вело значительную часть старообрядцев к грехопадению в капитализм.
Совершенно иная ситуация в единоверческой старообрядческой церкви: руководствуясь икономией, Церковь позволяет рукополагать им священников, а посему Таинство Евхаристии здесь имеет место…
Слова Иисуса Христа о том, что Он будет пребывать в тех, кто вкушает Его Тело и Кровь, не были и не могли быть пустыми: христианин, отказывающийся от Таинства Евхаристии или отвергающий законное священство, одно имеющее право совершать это Таинство, отворачивается от Христа. Такому человеку гораздо труднее устоять перед соблазном служения маммоне. Мы не утверждаем того, что устоять перед соблазном служения маммоне протестантам и раскольникам невозможно, но то, что сделать это им гораздо труднее, — совершенно очевидно.

Атеизм

Поразительный факт: случай массового «стихийного материализма» в мировой истории впервые зафиксирован у самого набожного народа — у евреев. Речь идет о секте саддукеев. Вот что писала о ней Библейская энциклопедия архимандрита Никифора: «Саддукеи учили, что в будущем веке не будет ни вечнаго блаженства, ни вечных мучений для праведных и нечестивых людей; отрицали бытие Ангелов и злых духов и будущее воскресение мертвых… Учение этих скептиков-материалистов было не особенно распространено, хотя некоторые из лиц, принимавших оное, были люди богатые и значительные»(21). Это очень мягко сказано: большинство первосвященников времени Первого Пришествия Христа были саддукеями. Саддукейская секта была очень похожа на политическую партию. Вот как она характеризуется в статье из Энциклопедии Брокгауза и Ефрона: «Как Аарониды, Саддукеи пользовались большими доходами, которые в виде религиозных налогов взимались, согласно Моисееву закону, со всех произведений земли; таким образом, С. составляли не только родовую, но и денежную аристократию в Иудее. Своего влияния и могущества Саддукеи не лишились и тогда, когда главенство над народом перешло в руки священнического рода Хасмонеев (Маккавеев), которому народ обязан был своей независимостью. Группируясь вокруг династии Хасмонеев в качестве их военачальников и советников, С. сумели сосредоточить в своих руках военную и административную власть в стране, лишь редко уступая фарисеям, как это было, напр., во время 9-летнего царствования Саломеи Александры, когда судьбами Иудеи неограниченно распоряжался брат царицы, фарисей Симон-бен-Шетах. Вскоре после окончательного уничтожения Маккавеевой династии Иродом (37 л. до Р. Хр.) к старой саддукейской партии примкнул священнический род Боэтусеев, родоначальник которых Боэтус выдал дочь свою за Ирода и был возведен последним в сан первосвященника. Получив власть, Боэтусеи слились с С. в одну партию; вот почему С. в талмудической литературе одинаково называются то С., то Боэтусеями. В силу своего официального положения, С. не могли не сталкиваться с иноземными элементами и были поэтому в значительной мере заражены духом эллинизма. Тем не менее, они стояли на страже Моисеева закона, считая себя его охранителями, — отчасти потому, что за этот закон они проливали свою кровь под знаменами Маккавеев, но отчасти также и потому, что этот закон был для них, как для Ааронидов, источником влияния и богатства…
…По вопросам религиозной догматики источники указывают следующие три особенности саддукейского миросозерцания: признание абсолютной свободной воли человека, отрицание бессмертия души и воскресения мертвых и, наконец, отрицание ангелов и духов»(22). Совершенно очевидно, что не является случайностью такого рода массовый «скептизизм-материализм» в среде первосвященников «народа избранного», богатейших и знатнейших его людей… С чем это может быть связано? С тем, что «сыны Божии» в какой-то момент начинают ощущать себя как бы на месте Бога? А может быть с тем, что «закон был для них, как для Ааронидов, источником влияния и богатства», что склоняло к поклонению князю мира сего? Вероятнее всего, имели места оба явления. Через почти две тысячи лет массовый атеизм будет иметь место в западном капиталистическом обществе, пришедшем на смену христианской феодальной Европе, и в новозаветном «народе избранном» — православном народе России: атеизм буржуазный и атеизм социалистический. Вне всякого сомнения, буржуазный атеизм связан, в первую очередь, с саддукейской сектой еврейского народа, стоявшей у истоков капитализма: для того, чтобы атеистические идеи распространялись в христианской Европе, нужны были немалые деньги и влиятельная поддержка «мироправителей тьмы века сего». В основе буржуазного атеизма лежат все те же саддукейские принципы: признание власти князя мира сего через служение маммоне, «признание абсолютной свободной воли человека, отрицание бессмертия души и воскресения мертвых и, наконец, отрицание ангелов и духов». Поскольку же саддукеи отвергли Иисуса Христа, то с неизбежностью стали служителями маммоны, то есть князя мира сего, «причастниками естества» его.
Апостол Петр пишет: «…Благодать и мир вам да умножится в познании Бога и Христа Иисуса, Господа нашего. Как от Божественной силы Его даровано нам все потребное для жизни и благочестия, через познание Призвавшего нас славою и благостию, которыми дарованы нам великие и драгоценные обетования, дабы вы через них соделались причастниками Божеского естества, удалившись от господствующего в мире растления похотью (2Пет.1:2-4)». Святые отцы Церкви учат: «Бог стал Человеком, чтобы человек стал Богом». По всей видимости, в процессе становления человека Богом наступает такой момент, когда у людей, принадлежащих к новозаветному народу Божию, возникает ощущение «прыжка из царства необходимости в царство свободы», когда в душе стирается грань между человеком и Богом… Такое состояние, вероятнее всего, выдает вопрос атеистов к верующим: Бог — Атеист или нет? Несмотря на кажущуюся кощунственность вопроса, на наш взгляд, он задан в лоб, и ответить на него необходимо. Разве мы признаем кого-то стоящим над Богом? Разве Он верит во что-то высшее Себя? Другое дело, если мы ответим так: лишь Бог может быть Атеистом. Но в таком случае и тот, что «соделался причастником Божеского естества», тоже должен быть атеистом: в противном случае либо он еще не стал «причастником Божеского естества» либо лукавит и оставляет место для «бога» над Богом.
Вместо того чтобы метать громы и молнии на атеистов, не мешало бы задуматься над таким поразительным вопросом: почему именно ни в каком другом, а в самом близком к Богу православном народе и в освобожденном в 1917 году в России из-под власти кагала еврейском народе в начале двадцатого века появилось такое огромное число атеистов? И другая сторона этого вопроса: почему, когда «пятилетки безбожия» принесли свой страшный плод, когда народ русский перестал быть в большей своей части православным народом, атеизм испарился в мгновение ока и люди стали верить во что угодно, в большей своей части превращаясь в язычников? Ошибка многих из нас, православных, на наш взгляд, состоит в том, что мы относимся с предубеждением к атеистам. Очень интересны мысли Бердяева по этому поводу: «Прохождение через опыт атеизма может быть очищением человеческой идеи о Боге, освобождением от дурного социоморфизма. Но есть два типа атеиста — атеист страдающий и атеист злобный. Я не буду говорить об атеисте легкомысленном. Достоевский изображает страдающих атеистов. Ницше был страдающим атеистом. Но есть атеисты злобные и самодовольные, которые говорят: «Слава Богу, что Бога нет». Страдающий атеизм есть форма религиозного опыта и даже благочестия. Атеизм злобный обыкновенно значит, что человек не выдержал испытания непомерных страданий мира и человека, он хуже первого типа атеизма, но и он означает, прежде всего, воспитание против ложных, унизительных идей о Боге. Поэтому верующие не должны свысока относиться к атеистам, должны вникать в чужой опыт, в чужие испытания. Тем более что у верующих вера иногда слишком легко им досталась. Фейербах был благочестивым атеистом, и через него очищалось человеческое понятие о Боге. Человек, общество, мир могут проходить через богооставленность, и в ограниченном сознании людей это может отражаться как атеизм. Люди с трудом могут вынести incognito Божества, кенозис Христа. Они хотели бы царственного величия Бога и богочеловека. Они сначала рационализируют, приспособляют к своему уровню Промысел Божий. Потом они восстают против собственных ложных идей, делаются атеистами. В первом случае они были не ближе к Богу, чем во втором «. А вот эта мысль Бердяева особо глубока: «Когда атеист в сознании своем страстно отрицает Бога, он в конце концов, утверждает существование Бога. Можно даже сказать, что атеизм есть форма богопознания, диалектический момент богопознания. Атеизм есть одна из форм веры». Что говорят коммунисты-атеисты о Боге? В «Анти-Дюринге» Энгельса читаем: «Но вскоре, наряду с силами природы, вступают в действие также и общественные силы, — силы, которые противостоят человеку в качестве столь же чуждых и первоначально столь же необъяснимых для него, как и силы природы, и подобно последним господствуют над ним… Фантастические образы, в которых первоначально отражались только таинственные силы природы, приобретают теперь также и общественные атрибуты и становятся представителями исторических сил. На дальнейшей ступени развития вся совокупность природных и общественных атрибутов множества богов переносится на одного всемогущего бога, который, в свою очередь, является лишь отражением абстрактного человека». Самое же главное состоит в том, что еще за 14 веков до Энгельса то же самое произнес святой Григорий Нисский: «Всякая тварь обширностью своего воззрения не может выйти из самой себя, но всегда в себе пребывает и, на что ни смотрит, видит себя, хотя и думает, что видит нечто высшее себя…»(23). Так что абсолютно ничего нового основоположники коммунизма не сказали. Апостол Павел говорит об «образе мира сего», его «обычаях»: «…Вы некогда жили, по обычаю мира сего, по [воле] князя, господствующего в воздухе, духа, действующего ныне в сынах противления». Об этом же упоминает Апостол Иоанн: «Ибо все, что в мире: похоть плоти, похоть очей и гордость житейская, не есть от Отца, но от мира сего (1Иоан.2:16)», да и Сам Христос говорит: «Царство Мое не от мира сего». Так что с этим определением религии коммунистов никто и не спорил: люди «мира сего» видят этот мир, его образ, «князя мира сего» и обожествляют его. Лишь «малое стадо» видит Бога и идет во след Его: «Не бойся, малое стадо! ибо Отец ваш благоволил дать вам Царство. Продавайте имения ваши и давайте милостыню. Приготовляйте себе влагалища не ветшающие, сокровище неоскудевающее на небесах, куда вор не приближается и где моль не съедает, ибо где сокровище ваше, там и сердце ваше будет. Да будут чресла ваши препоясаны и светильники горящи. И вы будьте подобны людям, ожидающим возвращения господина своего с брака, дабы, когда придет и постучит, тотчас отворить ему (Лук.12:32-36)». О том, что немногие идут к Богу, предупреждает Иисус Христос: «Входите тесными вратами, потому что широки врата и пространен путь, ведущие в погибель, и многие идут ими; потому что тесны врата и узок путь, ведущие в жизнь, и немногие находят их (Матф.7:13,14)». Да, подавляющее большинство верующих видит не Бога, а «князя мира сего», почитая его за Бога — здесь оценка коммунистов верная. Но истинного Бога коммунисты также не видели и не могут увидеть, как не может увидеть нарождающееся дитя, находящееся еще в утробе матери, до своего рождения мать. И даже родившись, оно еще должно дожить до определенного возраста, чтобы увидеть ее… Что же касается мысли Бердяева, что «прохождение через опыт атеизма может быть очищением человеческой идеи о Боге, освобождением от дурного социоморфизма», то она имеет отношение лишь к коммунистам-атеистам: отвержение ложного образа Христа как отражение капиталистического мира, как образ князя мира сего не есть еще отвержение Самого Христа. Относительно имевших место в советское время гонений на Церковь, повторим высказываемое ранее. Известно широко распространенное среди православных деятелей мнение, что это связано с тем, что в самой сути советской власти и социализма лежит отрицание Бога, Христа, то есть атеизм. С этим согласиться невозможно. История убедительно свидетельствует: гонения на веру возникают там и тогда, где и когда в государственную машину власти или на время к государственному рулю проникают экстремистские религиозные элементы, чуждые вере того народа, коим собираются управлять, преследующие какие-то свои далеко идущие цели. Так было, к примеру, во времена царствования Анны Иоанновны, когда церковное управление оказалось в руках неправославных временщиков. Вот как об этом писал православный историк Карташев: «Главным временщиком слыл не входивший в Кабинет, но тяготивший над ним не формально законный, а фактический муж императрицы, барон Бирон. Царило убеждение, что Анна была всецело в воле её фаворита, чужака, немца, лютеранина. И все тяжести времени и, в частности, многообразные жестокости в церковной среде, быте и повинностях духовенства приписывались Бирону, как гонителю православия». Правда, Карташев, не совсем согласен с этим убеждением: он полагает, что главным гонителем православия в тот период был немец Остерман, который по вере был тоже протестантом. Как говорят, хрен редьки не слаще… Вот как описывает результаты церковного правления этого протестанта Карташев: «1) Закрывались монастыри, и отбиралось в казну их имущество; 2) Вылавливались среди духовенства люди «праздные и для государства нужные»; 3) Сжимался штатный, узаконенный состав семейств и родственников духовенства, с принудительной рассылкой по различным школам и сдачей «излишков в военную службу. Карались за неисправность не только духовные лица, но и архиерейские персоны. Наступила полоса заключений в тюрьмы духовенства и епископов. Это был методический государственный террор. А при терроре соблазнялись предавать друг друга и сами члены духовенства. Создавалась картина какого-то страдания от нашествия иноплеменников. Нормальная фискальная функция правительства превратилась в какую-то жестокую «продразверстку». До истязаний большевизма эти жалобы и картины Аннинского времени казались даже несколько преувеличенными и неправдоподобными. Вот эти картины, зарисованные современником иностранцем Вейдемейером: «Правительство посылало строжайшие указы о неослабном взыскании недоимок. Посланные от воевод с командами солдат для понуждения к платежу, опасаясь сами подвергнуться истязаниям, употребляли ужасные бесчеловечия с крестьянами. Продавали все, что могли найти в домах, как то: хлеб, скот и всякую рухлядь. Лучших людей брали под караул, каждый день ставили их рядом разутыми ногами в снег и били по пяткам палками. Помещики и старосты были отвозимы в город, где содержались под стражей по несколько месяцев. Из них большая часть умирали с голода и от тесноты в жилищах. В деревнях по всюду слышны палочные удары, вопли терзаемых крестьян, стоны жен и детей, томимых голодом»(24).
Если признать истинной точку зрения тех, кто утверждает, что будто бы атеизм порождает гонения, то гонения в семидесятых годах прошлого века должны были резко усилиться, так как общество в СССР стало в значительной своей части атеистическим после «пятилетки безбожия» Никиты Хрущева. Но этого не произошло, более того, произошло обратное: многие люди, воспитанные в советском атеистическом обществе, потянулись к вере в Бога в конце восьмидесятых. Известно и резкое неприятие основоположников коммунизма идеи покончить с верой в Бога силовыми методами. Вот как об этом писал в «Анти-Дюринге» Энгельс, критикуя желание Дюринга «запретить религию»: «…Г-н Дюринг не расположен ждать, пока религия умрет своей естественной смертью. Он поступает основательнее. Он перебисмаркивает самого Бисмарка: он декретирует еще более строгие майские законы не только против католицизма, но и против всякой религии вообще; он натравливает своих жандармов будущего на религию и помогает ей, таким образом, увенчать себя ореолом мученичества и тем самым продлить свое существование». Борьба с капитализмом как князем мира сего никак не может быть борьбой с Богом. Если и были в отдельные периоды Советской власти попытки «запретить религию» и «показать по телевизору последнего попа», то они носили волюнтаристский, то есть дюринговский характер. От этих попыток дюринговцев покончить с религией силовыми методами нужно отличать ожесточение политического противостояния первых лет Советской власти: большевики (исключая религиозных экстремистов, в первые годы проникших на многие важные посты в партии и советском государстве и боровшихся с Церковью сознательно), естественно, резко выступали против тех, кто призывал с оружием в руках бороться с Советской властью за восстановление власти капитала. Может быть, кому то покажется, что автор пытается каким-то образом оправдать тех, кто повинен в гонениях на Церковь. Это совсем не так: нас интересует только истина. Во всяком случае, ни экстремистски настроенных верующих, проникших на первых порах во все эшелоны советской власти, ни дюринговцев обличители большевиков, как правило, не выделяют в отдельные отряды…
Что преследовали религиозные экстремисты, разжигая войну с Православной Церковью? Сейчас это уже понятно: отлучить народ от Евхаристической Чаши, не позволить Христу жить в русском народе. Нельзя было повести народ православный на поклонение маммоне — в царство капитализма — без отлучения его от Причастия Телу и Крови Христа. Религиозные экстремисты видели то, что не видели в большинстве своем большевики: именно Причастие Телу и Крови Христа рождает в народе жажду коммунизма, то есть такого общественного устройства, фундамент которого заложен в Апостольской общине: «Все же верующие были вместе и имели все общее. И продавали имения и всякую собственность, и разделяли всем, смотря по нужде каждого (Деян.2:44,45)». Когда же после «пятилетки безбожия» Никиты Хрущева большую часть народа удалось отлучить от Евхаристической Чаши, от Христа, повести его на поклонение капиталу, то есть маммоне, не составило большого труда.
Многие православные полагают, что основоположники коммунизма не оставляли место для высшего Разума… Это совсем не так. Вот, к примеру, тот же Энгельс во введении к «Диалектике природы» пишет: «…У нас есть уверенность («уверенность — твёрдая вера в кого-что-н., убеждённость» — словарь Ожегова) в том, что материя во всех своих превращениях остается вечно одной и той же, что ни один из ее атрибутов никогда не может быть утрачен и что поэтому с той же самой железной необходимостью, с какой она когда-нибудь истребит на Земле свой высший цвет — мыслящий дух, она же должна будет его снова породить где-нибудь в другом месте и в другое время». Стало быть, по Энгельсу, материя как бы вечно рождает «мыслящий дух». А если это так и вечности начала нет, то коммунисты должны допустить и то, что этот «мыслящий дух», возможно, уже не существует и «совершил скачок» «из царства необходимости в царство свободы»…
Ленин, размышляя в «Материализме и эмпириокритицизме» о соотношении духа и материи, замечает, что в фундаменте материи существует свойство — отражение, «родственное ощущению»: «Пирсон даже выдвигает тезис, как итог соответствующей части своих исследований: «Сознание не имеет никакого смысла за пределами нервной системы, родственной нашей; нелогично утверждать, что вся материя сознательна» (но логично предположить, что вся материя обладает свойством, по существу родственным с ощущением, свойством отражения)»(25). Когда знакомишься с этими мыслями коммунистов, возникает ощущение противоречия: «железная необходимость» «порождения» «мыслящего духа» и вечность «объективной реальности» до сих пор не породили «мыслящего духа», «изменившего мир»?

Из указанных размышлений основоположников коммунизма вытекает мысль: не существует материи без «железной необходимости», такой, в фундаменте которой, то есть в вечности, не существует «родственное ощущению свойство отражения». Получается, что в вечности «отношение материи к сознанию» не может быть определено. Этот вопрос имеет значение лишь для сотворенного мира, такого, который имеет определенное начало: «И создал Господь Бог человека из праха земного, и вдунул в лице его дыхание жизни, и стал человек душею живою (Быт.2:7)». Все больше и больше данных науки о том, что зарождение жизни на Земле, не говоря уж о «мыслящем духе», является чудом, а не результатом «железной необходимости». А материя, «рождающая» сознание без «железной необходимости», предполагает Творца…
Когда коммунисты-атеисты дают определение материи, то нельзя не заметить и то, что ряд ее признаков относимы и к Богу: вечность, несотворимость, неуничтожимость…
Но как сами коммунисты определяют отличие буржуазного атеизма от коммунистического? Вот как об этом писал Карл Маркс: «Атеизм, в качестве снятия бога, означает становление теоретического гуманизма, коммунизм, в качестве снятия частной собственности, означает требование действительно человеческой жизни, как неотъемлемой собственности человека, означает становление практического гуманизма; другими словами, атеизм есть гуманизм, опосредствованный с самим собою путём снятия религии, а коммунизм — гуманизм, опосредствованный с самим собою путём снятия частной собственности. Только путём этого опосредствования, — являющегося, однако, необходимой предпосылкой, — возникает положительно начинающий с самого себя положительный гуманизм.
Но атеизм, коммунизм, это — вовсе не бегство, не абстракция, не утрата порождённого человеком предметного мира, не утрата принявших предметную форму сущностных сил человека, не возвращающаяся к противоестественной неразвитой простоте нищета. Они, наоборот, впервые представляют собой действительное становление, действительно для человека возникшее осуществление его сущности, осуществление его сущности как чего-то действительного»(26). О каком «снятии бога» здесь идет речь? О снятии ложного образа Бога, такого, в котором проступает образ князя мира сего, который оправдывает существующие социальные язвы, социальную несправедливость, поругание образа Бога в человеке ссылкой та то, что так «попустил Бог». Здесь происходит подмена, ибо под словом «попустил» подразумевают «санкционировал». Но, совершенно очевидно, что «попустил» это не всегда означает, что на все, что за этим последует, была воля Божия: ребенка порою, приучая к самостоятельности, оставляют одного…
Сегодня со всех сторон можно услышать: природа гибнет, планета гибнет… Антропогенное воздействие на творение Божие настолько мощное, что замутился первоначальный облик земной твари: через ее созерцание почти невозможно увидеть Творца. Колоссальные усилия «духи злобы поднебесной» приложили к разрушению образа Божия в человеке: безнравственность возведена в культ. Ложный образ Христа навязан как истинный сотням миллионов людей: социальная ткань жизни перестраивается в соответствии с ним… Современные православные богословы учат, что возможно спасение и протестантов, и язычников, и буддистов… Единственно, кому они категорически отказывают в спасении, — атеистам, исповедующим «положительный гуманизм». Тем, основная «вина» которых состоит в отвержении ложного образа Христа в мире. Такая позиция с неизбежностью влечет к принятию ложного образа Христа, к призыву «очеловечиться» вместо обожения…

Послесловие

На Тайной Вечери, перед выходом в Гефсиманский сад, Христос говорит: «Уже немного Мне говорить с вами; ибо идет князь мира сего, и во Мне не имеет ничего (Иоан.14:30)». Мы знаем, кто пришел взять Его: «И приходит в третий раз и говорит им: вы все еще спите и почиваете? Кончено, пришел час: вот, предается Сын Человеческий в руки грешников. Встаньте, пойдем; вот, приблизился предающий Меня. И тотчас, как Он еще говорил, приходит Иуда, один из двенадцати, и с ним множество народа с мечами и кольями, от первосвященников и книжников и старейшин (Мар.14:41-43)». В другом месте мы читаем: «Первосвященникам же и начальникам храма и старейшинам, собравшимся против Него, сказал Иисус: как будто на разбойника вышли вы с мечами и кольями, чтобы взять Меня? Каждый день бывал Я с вами в храме, и вы не поднимали на Меня рук, но теперь ваше время и власть тьмы (Лук.22:52,53)». Эти места не требуют никаких дополнительных толкований: отступник от Христа, ставший Его предателем, первосвященники, книжники и князья народа, отвергнувшие Христа, перешли на сторону власти тьмы, то есть князя мира сего. Ситуация повторилась через много веков в глобальном масштабе: отступники от Церкви Христа — крайние протестанты — образовали с саддукейской сектой нерушимый союз и пошли войной против Христа, отвергнув Евхаристию, растоптав Плоть и Кровь Сына Божия. Народ же, лишенный Божественной Пищи, неизбежно переходит на службу князю мира сего. Крайние протестанты и саддукеи построили новый, невиданный храм — храм маммоны, видимым воплощением которого стала банковская система: все народы Земли пришли поклониться маммоне в этот храм, и принесли ей «славу и честь». Несомненно, крайних протестантов и саддукеев ныне охватывает восторг, у них захватывает дух от того могущества и славы, что имеются у них: «И видел я, что одна из голов его как бы смертельно была ранена, но эта смертельная рана исцелела. И дивилась вся земля, следя за зверем, и поклонились дракону, который дал власть зверю, и поклонились зверю, говоря: кто подобен зверю сему? и кто может сразиться с ним? (Откр.13:3,4)».
Кто-то может возразить: сравнение крайних протестантов с Иудою не совсем корректно. А как по-иному можно назвать тех, что отвергли Таинства, Предание, апостольское преемство, должное почитание Божией Матери, почитание святых, честных икон, Вселенские Соборы и каноны Церкви — все то, что тысячу лет питало Церковь, было ее оградой и опорой? И во имя чего? Чтобы сказать, что успех в жизни, разбухающий капитал — это знак божественного избрания? Так ведь это и есть сребреники Иуды Искариота. Да, крайние протестанты целовали в сердце своем Христа: «Иисус, мы тебя любим». Ну, так что с того, и Иуда поцеловал Христа: «И, тотчас подойдя к Иисусу, сказал: радуйся, Равви! И поцеловал Его (Матф.26:49)»…
Борцы с «жидовским игом» типа Михаила Назарова и других участников движения «Жить без страха иудейска» атакуют «ветряную мельницу» — средневековый кодекс поведения верующего иудея «Шулхан Арух». Да, конечно, это возмущает: если гой упал в колодец — вытащи из него лестницу… Но колодцев сегодня порою днем с огнем не сыщешь… А вот в капиталистической системе воплощены в жизнь уставы князя мира сего, который «был человекоубийца от начала и не устоял в истине»: если человек упал в капиталистический социальный «колодец», то выбраться из него он, как правило, не сможет; квалифицированная медицинская помощь в подавляющем большинстве случаев оказывается лишь за деньги; только с помощью денег большинство людей может получить среднее специальное и высшее образование; страсть к деньгам толкает человека на то, чтобы прихватизировать чужую собственность, лгать, обманывать, утаивать… Правда, «гой» капитализма — это «неудачник», то есть человек, не преуспевший в служении маммоне, и не имеет значения, кто он по национальности: еврей, русский, немец, англичанин… Не имеет абсолютно никакого значения и национальность служителя маммоны: в «восстановленную» «скинию «Давидову» падшую» входят все «колена Израилевы». Более того, как христианство есть возрождение человечества в Теле Нового Адама, так и в маммонизме имеет место попытка «возродить» человечество в «новом» «Адаме» — в сверхсуществе, в князе мира сего. Социальное положение тоже не играет никакой роли: свободный, рабочий, предприниматель, сильный мира сего, малый или великий — всех принимает маммона к себе в служители. Служителя любой религии, верующего любого ранга маммона также встречает с распростертыми объятиями.
Что ненавистно в социализме людям, перебежавшим в витрину князя мира сего — в западный капитализм? Им ненавистно то, что каждый имел возможность получить квалифицированную медицинскую помощь вне зависимости от толщины своего кошелька, от наличия страховки: любому бомжу оказывалась квалифицированная медицинская помощь наравне с работающим человеком. Кто был родоначальником бесплатной медицины мы знаем: Иисус Христос, излечивавший бесплатно людей, апостолы, не бравшие за это деньги, св. Василий Великий и св. Иоанн Златоуст, отдавшие все свое состояние на первые бесплатные больницы, святые бессребренники-целители… Было ли что-нибудь подобное в какой-либо другой вере? Именно на этом фундаменте и была построена бесплатная медицина в советской России. Не большевики строили это, а народ православный.
Почему именно в православной России в советское время появились такие огромные общественные фонды потребления? Да потому, что тысячу лет народ воспитывался примерами святых, которые все свое состояние раздавали бедным и нищим, врачуя социальные язвы. Могло ли что-нибудь подобное возникнуть в другой вере?
Историки отмечают невиданный трудовой энтузиазм первых десятилетий советской власти, а народ-то был по большей части православный: именно святые Православия давали пример жертвенного служения людям — служения не из-за корыстолюбия, а по любви к людям.
Сторонников либерализма возмущало то, что в советской России была огромная государственная собственность. А кто заложил ее основы, кто саму мысль о государственной собственности воплотил в жизнь? — Наши святые благоверные князья, чья «государева собственность» становилась не собственностью «сына неба», а государственной собственностью.
Поразительная перемена произошла в советское время с еврейским народом. Освобождение от уз кагала совпало с социалистической революцией. Сотни тысяч евреев приняли активное участие в ниспровержении власти маммоны в России. Захваченные энтузиазмом православного народа, они абсолютно искренне участвовали в построении нового общественного строя, в подготовке «скачка из царства необходимости в царство свободы»… Да, были и такие, кто, пользуясь революционной стихией, пытались «свести счеты» с православной верой: это были, как мы уже отмечали, религиозные экстремисты, прикрывавшиеся личиною атеистов. Но значительная часть еврейства приняла социалистическую революцию от всей души, прекрасно видя ее укорененность в Православии, во Христе. Сбылось пророчество Карла Маркса: » …Эмансипация от торгашества и денег — следовательно, от практического, реального еврейства — была бы самоэмансипацией нашего времени. Организация общества, которая упразднила бы предпосылки торгашества, а следовательно и возможность торгашества — такая организация общества сделала бы еврея невозможным. Его религиозное сознание рассеялось бы в действительном, животворном воздухе общества, как унылый туман. С другой стороны, когда еврей признаёт эту свою практическую сущность ничтожной, трудится над её упразднением, — тогда он высвобождается из рамок прежнего своего развития, трудится прямо для дела человеческой эмансипации и борется против крайнего практического выражения человеческого самоотчуждения. Итак мы обнаруживаем в еврействе проявление современного антисоциального элемента, доведённого до нынешней своей ступени историческим развитием, в котором евреи приняли, в этом дурном направлении, ревностное участие; этот элемент достиг той высокой ступени развития, на которой он необходимо должен распасться. Эмансипация евреев в её конечном значении есть эмансипация человечества от еврейства. (Маркс имеет ввиду эмансипацию человечества от торгашества, от власти денег. Употребление слова «еврейство» («Iudentum») в смысле торгашество связано здесь у Маркса с тем, что в немецком языке слово «Iude», кроме своего основного значения — «еврей», «иудей», употреблялось в смысле «ростовщик», «торгаш». — Примечание издателя)» (27). «Еврейская энциклопедия» называет Маркса «антисемитом номер один — хуже Гитлера», «ненавидящим себя евреем». Мы же видим в нем человека, который любил свой народ так, как никто другой из людей. И мы видели евреев, «высвобожденных из рамок прежнего своего развития», начисто лишенных какого-либо маммонизма, которые словом и делом крепили братское единство народов Советского Союза, укрепляли социалистические начала жизни. Выражением того удивительного времени стали советские песни, авторами и исполнителями которых были очень часто и евреи: кто-то назвал эти песни молитвами… Можно определенно сказать: в советской России была на деле восстановлена скиния Давидова падшая, поскольку примера такой братской любви между народами не найти в истории человечества… Эмансипация от торгашества и денег, то есть от власти маммоны, с неизбежностью ведет человека к отвержению ложного образа Христа.
Сегодня грехопадение совершилось и в православном народе: значительная часть людей, называющих себя православными, приняла князя мира сего — капитализм, «ест идоложертвенное» — стрижет купоны, присваивает прибавочную стоимость, торгует своей рабочей силой как заправский торгаш… Они отвергают социализм, в том числе христианский. Но разве случайно Церковь началась с Апостольской общины, где «у множества … уверовавших было одно сердце и одна душа; и никто ничего из имения своего не называл своим, но все у них было общее (Деян.4:32)»? С первых же дней своего существования Церковь отдала предпочтение общей собственности, о чем неустанно напоминает нам святой отец и вселенский учитель Церкви Иоанн Златоуст: «Народу же веровавшему бе сердце и душа едина (ст. 32). Видишь ли, как — вместе с благодатию Божию они отличались и своими (добродетелями)? Да и везде должно примечать, что вместе с благодатию Божию они проявляли и свои (добродетели), как и Петр сказал: сребра и злата несть у мене (Деян 3:6). Впрочем, что сказал выше, в словах бяху вкупе (Деян 2:44), то же самое выражает и здесь словами: народу же веровавшему бе сердце и душа едина. Сказав же, что они были услышаны, он говорил потом и об их добродетели, так как намеревается приступить к повествованию о Сапфире и Анании. Потому, желая показать их преступление, он и говорит сначала о добродетели прочих. Но скажи мне: любовь ли родила нестяжание, или нестяжание — любовь? Мне кажется любовь — нестяжание, которое укрепляло её ещё более. Послушай же, что говорит (писатель): у всех бе сердце и душа едина. Вот сердце и душа — одно. И един же что от имений своих глаголаше свое бытии, но бяху им вся обща (ст. 32)».
«Благодать бе на всех, потому что благодать — в том, что никто не был беден, то есть, от великого усердия дающих никто не был в бедности. Не часть одну они давали, а другую оставляли у себя; и (отдавая) все, не (считали) за свое. Они изгнали из среды себя неравенство и жили в большом изобилии; притом делали это с великою честию. Так они не смели отдавать в руки (апостолов) и не с надменностью отдавали, но приносили к ногам их и предоставляли им быть распорядителями и делали их господами, так что издержки делались уже как из общего (имения), а не как из своего. Это предохраняло их от тщеславия. Если бы так было и теперь, то мы жили бы с большею приятностию — и богатые и бедные. Как бедным, так и богатым было бы приятно. И, если угодно, мы изобразим это, по крайней мере, словом, если не хотите (показать) делом, и от того уже получим удовольствие. Правда, это весьма ясно и из того, что было тогда, так как продающие не делались бедными, но и бедных делали богатыми.
Но изобразим теперь это словом: пусть все продадут все, что имеют, и принесут на средину, — только словом говорю: никто не смущайся — ни богатый, ни бедный. Сколько, думаете, было бы собрано золота? Я полагаю, — с точностью сказать нельзя, — что если бы все мужчины и все женщины принесли сюда свои деньги, если бы отдали и поля, и имения, и жилища (не говоря о рабах — их тогда не было, быть может, отпускали их на волю), то, вероятно, собралась бы тысяча тысяч литров золота или лучше сказать даже два или три раза столько. Скажите, в самом деле, сколько теперь вообще жителей в нашем городе? Сколько, думаете вы, в нём христиан? Думаете ли, что сто тысяч, а прочие язычники и иудеи? Сколько тысяч золота было бы собрано? А как велико число бедных? Не думаю, что больше пятидесяти тысяч. И чтобы кормить их каждый день, много ли было бы нужно? При общем содержании и за общим столом, конечно, не потребовалось бы больших издержек. Что же, скажут, мы будем делать, когда истратим свои средства? Ужели ты думаешь, что можно когда-нибудь дойти до этого состояния? Не в тысячи ли раз больше была бы благодать Божия? Не изливалась ли благодать Божия обильно? И что же? Не сделали ли бы мы землю небом? Если между тремя и пятью тысячами это совершалось с такою славою, и никто из них не жаловался на бедность, — то не тем ли более в таком множестве? Даже из внешних (не — христиан) кто не сделал бы приношения? А чтобы видеть, что разделение сопряжено с убытками и производит бедность, представим себе дом, в котором десять человек детей, жена и муж: она, положим, прядёт пряжу, а он получает доходы отвне. Скажи мне, когда больше издержат они, вместе ли питаясь и живя в одном доме, или разделившись? Очевидно, что разделившись; если десятеро детей захотят разделиться, то понадобится десять домов, десять трапез, десять слуг и постольку же прочих принадлежностей. И там, где много рабов, не для того ли все они имеют общий стол, чтобы меньше было издержек? Разделение всегда производит убыток, а единомыслие и согласие — прибыль. Так живут теперь в монастырях, как (жили) некогда верные. И умер ли кто с голода? Напротив, кто не был удовлетворён с большим изобилием? А теперь люди боятся этого больше, нежели броситься в неизмеримое и беспредельное море. Но, если бы мы сделали опыт, тогда отважились бы на это дело. И какая была бы благодать? Если тогда, когда не было верных, кроме лишь трёх или пяти тысяч, когда все по вселенной были врагами (веры), когда ниоткуда не ожидали утешения, они столь смело приступили к этому делу, то не тем ли более это возможно теперь, когда, по благодати Божией, везде по вселенной (находятся) верные? И остался ли бы тогда кто язычником? Я, по крайней мере, думаю, никто: таким образом, мы всех склонили бы и привлекли бы к себе. Впрочем, если пойдём этим путём, то, уповаю на Бога, будет и это. Только послушайтесь меня, и устроим дела таким порядком; и если Бог продлит жизнь, то, я уверен, мы скоро будем вести такой образ жизни». Какая прекрасная, небесная жизнь начнется, когда, как и в только что появившейся на свет Церкви Христа, деньги в христианском мире заменит любовь, когда христиане будут стяжать не богатство, а любовь к братьям своим во Христе, ко всем людям!
Говорят, что «прежде чем обожиться, надо очеловечиться», «пройти через мир закона»… Что это — призыв послужить князю мира сего? Разве не дала нам Церковь другой пример — пример апостольской общины: «Не было между ними никого нуждающегося; ибо все, которые владели землями или домами, продавая их, приносили цену проданного и полагали к ногам Апостолов; и каждому давалось, в чем кто имел нужду (Деян.4:34,35)»? Из этого повествования следует, что в первохристианской Церкви были и те, кто не имел земли, не имел собственности, то есть не успел «очеловечиться». Разве то, что они не успели «очеловечиться», повредило им? Разве они не «дошли до благодати», минуя «мир закона»? Не признание того, что Церковь с первых же дней своего существования отдала предпочтение общей собственности, входит в противоречие с догматом о Церкви. Об этом мы писали в Обращении к Архипастырям Русской Православной Церкви (29). Тем, кто учит людей «прежде чем обожиться, нужно очеловечиться», сурово отвечает святой отец и вселенский учитель Василий Великий: «Личная собственность есть кража…» «Приобретать в собственность что бы то ни было и откуда бы то ни было есть хищение…» (30). «Очеловечиваться» — значит подвергать себя искушению любостяжания, а вот что о любостяжании говорит другой вселенский учитель св. Иоанн Златоуст: «Не справедливо ли, скажи мне, Павел назвал любостяжание идолослужением? Какую честь язычники оказывали идолам, такую же эти люди — одеждам и золотым вещам.
Выражение «лихоимец есть идолослужитель» не преувеличено, напротив — выражение истинное. Как и каким образом? Таким, что лихоимец отдаляется от Бога подобно тому, как идолослужитель. И — чтобы ты не подумал, что это сказано просто, — есть Христово изречение, которое говорит: не можете служить Богу и маммоне (Мф. 6, 24). Те, которые служат маммоне, удалили себя от служения Богу; те же, которые отреклись от Его владычества и служат бездушному золоту, явно суть идолослужители.
Проклят жертвенник любостяжания! Если придешь к жертвеннику идолов, заметишь от него запах крови козьей и крови быков; если же подойдешь к жертвеннику любостяжания, заметишь тяжелый запах человеческой крови. Идолослужители кланяются творению Божию. Они заменили истину Божию ложью, говорит апостол, и служили твари вместо Творца (Рим. 1, 25). Ты же поклоняешься собственному творению. Бог не сотворил любостяжания, но изобрела его твоя безмерная ненасытность…
…Нет ничего опаснее любостяжания; хотя бы ты к своему казнохранилищу приделывал ключи, запоры, напрасно будешь делать все , если заключил внутри любостяжание, этого злейшего разбойника, который может отнять у тебя все.
Душа, быв однажды пленена любостяжанием, уже не легко и не удобно может удерживаться, чтобы не сделать или не сказать чего-либо такого, что прогневляет Бога, так как она делается уже рабою другого господина, и притом такого, который повелевает ей все противное Богу»(31).

Литература
1. М. Барсов. Сборник статей по истолковательному и назидательному чтению Апокалипсиса. С. 392.
2. Эттингер Ш. История еврейского народа. М., 2001. С. 263.
3. Селянинов А. Тайная сила масонства. М., 2000. С. 206.
4. Дубнов С.М. Краткая история евреев. Ростов-на-Дону. 2000. С. 500.
5. Маркс К. К еврейскому вопросу. Маркс К., Энгельс Ф. Полн. собр. соч. Т. 1. С. 409.
6. Адрес книги в Интернете www.lregelson.narod.ru
7. Адрес очерка «Шестикрылые Херувимы» в Интернете http://forum.msk.ru/news/2004/336.html
8. Кареев. Н. Реформация. Энциклопедия Брокгауза и Ефрона.
9. Маркс К. К еврейскому вопросу. С. 410.
10. Энциклопедия Брокгауза и Ефрона.
11. Правила Первого Вселенского Собора. Правило 17.
12. Правила Православной Церкви с толкованиями Никодима, епископа Далматинско-Истрийского. Т 1. С. 229.
13. Карелин Ф. Теологический манифест. Адрес работы в Интернете http://chri-soc.narod.ru/teolog_manifest.htm
14. Там же.
15. Мельников Ф. Е. Краткая история древлеправославной (старообрядческой) церкви. Барнаул. 1999. С. 220.
16. Правила Святаго поместнаго Собора Сардийскаго. Правило 1.
17. Мельников Ф. Там же. С. 210-211.
18. Там же. С. 215.
19. Адрес статьи в Интернете http://lib.eparhia-saratov.ru/books/17s/sergy/veneration/23.html
20. Карелин Ф. Там же.
21. Библейская энциклопедия. Труд и издание архимандрита Никифора. Москва. 1891.
22. Брокгауз и Ефрон. Энциклопедический словарь.
23. Флоровский Г. Восточные отцы IV-VIII веков. С. 137.
24. Карташев А.В. Очерки по истории Русской Церкви. Т. 2. Москва. 1992. С. 398.
25. Ленин В.И. П.С.С. Т. 18 С.91.
26. Маркс К. Экономически-философские рукописи 1844 г. Маркс К. Энгельс Ф. Из ранних произведений. М., 1956. С. 637.
27. Маркс К. К еврейскому вопросу. С. 408
28. Иоанн Златоуст. Беседы на Деяния апостольские. Издательство Московского Патриархата. 1994. С. 110. 113-114.
29. Обращение к Архипастырям Русской Православной Церкви. Адрес в Интернете http://chri-soc.narod.ru/vashe_svateishestvo.htm
30. Василий Великий. Творения. Т. 2. 1911. С. 529-530.
31. Алфавит духовный. Святитель Иоанн Златоуст. Москва. 2005. С. 253-256.

Тип публикации: Статьи

Тема