О «хозяйстве» и «экономике» у Булгакова

I.

Своей книгой «Философия хозяйства» /1/ Сергей Николаевич Булгаков впервые поставил вопрос о необходимости нового раздела знания – философии хозяйства. Безусловно, в этом большая заслуга этого выдающегося мыслителя. Однако, предложенная в книге разработка проблемы носит специфические черты,  позволяющие усомниться, что им был взят верный курс. Суть сделанного Булгаковым иногда усматривают в том, что книга эта названа «Философия ХОЗЯЙСТВА», а не «Философия экономики». Тем самым, по утверждению адептов булгаковской парадигмы, философ этим одним словом сделал огромный шаг вперед, вырвавшись за узкие рамки позитивной экономики на просторы осмысления роли хозяйства в замысле Божием о мире и человеке. Попробуем разобраться, что в действительности приобрел и что потерял Булгаков своим словоупотреблением.

II.

Прежде всего, в чем разница между «хозяйством» и «экономикой»? Вопрос отнюдь не такой простой, ибо о смысле этих слов не могут договориться и специалисты. Наш взгляд на проблему таков. Объем понятий, обозначаемых словами «хозяйство» и «экономика», совпадает – и то и другое реферирует к очень широкому классу сопровождающих жизнь человека и обеспечивающих эту жизнь явлений, действий и предметов.  Отличие – в смысле, коннотации. «Хозяйство» употребляют тогда, когда не хотят акцентировать внимание на оценках «польза-затраты», а имеют в виду другое: назначение, техническую сторону, системную организацию и проч. наоборот, говорят об «экономике», если имеют в виду оценку  явлений, причем оценку особого рода, выявляющих баланс пользы и затрат. Экономика для обозначения этого баланса (если хотите – компромисса, сопоставления) выработала понятие стоимости. Короче, говоря «экономика» мы имеем в виду стоимость, говоря «хозяйство» – структуру.

Поскольку на первый взгляд кажется, что все совершенно иначе, то данный тезис требует обоснования. Равенство объемов понятий вытекает из того, что любое хозяйство создается в условиях ограниченных ресурсов – и природных и человеческих. В Библии сразу после грехопадения Бог говорит человеку «в поте лица будешь есть  хлеб» (Быт.3,16). Иначе говоря, полезное («хлеб»), достается не даром, а трудом («в поте лица»). Поэтому всегда, где возникает даже примитивная хозяйственная система, возникает и вопрос о цене, т.е. возникает экономика.

Можно возразить и привести опровергающий пример: есть понятие «натуральное хозяйство», но сказать «натуральная экономика» как-то язык не поворачивается. Никакой «стоимости» при ведении натурального хозяйства не видно. Значит, это чисто хозяйственный феномен без всякой экономики. Но давайте посмотрим чуть внимательнее. Неужели русский крестьянин, пашущий на своем поле, не оценивал свой труд в терминах «польза-затраты»? Оценивал, и очень даже точно, ибо любая ошибка тут приводила к голоду для всей его семьи. И стоимость была, но имплицитно, ибо сам он, являясь в двух лицах одновременно ­ и производителем и потребителем, величиной цены не озабочивался: какая разница, если даешь сам себе? А вот если он вдруг надумывал продать лошаденку, то тут же и конкретная цена появлялась. Так что «натуральное хозяйство» – самая что ни на есть «экономика».

Скорее можно подумать наоборот: сейчас в ходу виртуальная финансовая экономика без всякого хозяйства. Но нет – если присмотреться, то все же хозяйство всегда есть. Другое дело, что виртуальная экономика – паразитическая, сосущая соки из реальной и заставляющая ее надрывно бежать. И когда паразитов становится слишком много, то вся система рушится (в этом и усматривается причина нынешнего экономического кризиса).  Таким образом, равенство объемов понятий «хозяйство» и «экономика» соблюдается: реалии одни и те же, но точка зрения на них – разная.

III.

Но что выражает экономический баланс пользы и затрат? В случае натурального хозяйства – степень ума, квалификации, умения получить больше пользы при меньших затратах. Но не только. Падший человек легко может ошибиться в «пользе», приняв вредное за полезное. Мастер золотые руки, но алкаш – увы, повсеместное явления нашей русской действительности. Иначе говоря, стоимость  связана с нравственностью.

Но в современном мире, при высокой специализации труда, почти все производят одни, а потребляют другие. В этом случае стоимость выражает справедливость. Точнее, каков способ вменения стоимости принят в данном обществе, такова и его справедливость. Алгоритмы вменения могут быть самые разные: «по силе», «по капиталу», «по труду», «по любви».  И каждый раз мы получаем не только другую экономику, но и другую справедливость, другую мораль, в общем – другое общество.

Вот и получается, что экономика – область нравственного. Такой вывод кажется неожиданным, поскольку мы привыкли считать, что экономика являет нам царство полезности, выгодности, – вещей от нравственности весьма далеких. Но оказывается эффективность, выгодность нельзя рассматривать абстрактно, ибо всегда это выгодность кого-то (отдельного лица, коллектива. класса, государства), и следовательно – неразрывно связана со справедливостью.

А вот применяя термин «хозяйство» мы как раз от нравственности абстрагируемся. И в самом деле, говоря, например, о «народном хозяйстве», мы прежде всего имеем в виду системность, структурность, цельность, связи между отдельными компонентами. А нравственная нагрузка заключена тут как раз не в «хозяйстве», а в слове «народное», чем подчеркивалось (в советские времена), кому это «хозяйство» служило. «Домашнее хозяйство», «сельское хозяйство», «подсобное хозяйство» – везде «хозяйство» освобождено от какой-либо нравственной нагрузки.

IV.

Вернемся теперь к книге Булгакова «Философия хозяйства» и вообще к его «философии хозяйства». Булгаков – прекрасный писатель, тонко чувствующий нюансы языка. Безусловно, всю вышеописанную коллизию терминов он хорошо понимал, и потому вполне осознанно в названии своей работы выбрал термин «хозяйство», а не «экономика». Этим он как бы говорил читателю, что нравственными проблемами хозяйства он заниматься не намерен – они его не интересуют, это вчерашний день мысли, примитивный XIX век. Век XX  решает совсем другую проблемы:  смысл земного хозяйства в божественном замысле о мироздании, трансцендентальный субъект хозяйства.  Этику должна сменить метафизика и онтология. Этой смене парадигмы и посвящена «Философия хозяйства». таким образом, заменяя «экономику» «хозяйством», Булгаков уходил от обсуждения вопиющих нравственных проблем. Правда, в «Предисловии» к книге автор говорит о предполагаемом втором томе, где будет рассмотрена «проблема оправдания хозяйства», – его аксиология и эсхатология; в частности, здесь должна быть исследована проблема об отношении плоти и духа (этика хозяйства)» [1,5-6]. Но второй том так никогда и не будет написан (вместо него выйдет «Свет невечерний» – книга насквозь софианская). Да и понимание этики как «отношения плоти и духа» выдает нам, что подлинной хозяйственной этикой (как отношением между людьми) философ и не предполагал заниматься.

Конечно, новая точка зрения на предмет всегда интересна, но вот против ее абсолютизации необходимо возразить. Новую, «антиэтическую» парадигму лучше было назвать «метафизикой (онтологией) хозяйства» и предать ей статус одного из разделов (причем, далеко не ведущего) философии хозяйства. Этика  – ничуть не менее важная сторона хозяйства. И тут неизбежно рассмотрение этики хозяйственных отношений, т.е. экономической этики. Кстати говоря, этот вопрос всегда рассматривался в рамках «старой доброй» политической экономии. Это признавал и сам Булгаков, говоря, что политическая экономия «есть прикладная этика, именно этика экономической жизни» [2,339]. Правда, статья, откуда взята цитата («Об экономическом идеале»), написана в 1903 г., а «Философия хозяйства» – в 1912. За эти годы мировоззрение мыслителя поменялось очень сильно. Теперь Булгаков сводит всю философию хозяйства к метафизике, а всю метафизику – к «софийности», к  расплывчатой, но заманчивой идее «посредника» (точнее, «посредницы») между земным и небесным. Нравственная философия, которая всегда была лейтмотивом русской религиозной философии, вытесняется богословием, причем сомнительного достоинства. Заметим, что даже в «школьном», семинарском богословии одно никогда не противопоставляется другому. Так, в известном учебнике «Православно-догматическое богословие» [3] митр. Макария (тоже Булгакова – знаменательное совпадение), по которому учились многие поколения наших священников, за каждым онтологическим догматом следует главка «Нравственное приложение догмата». Наш же философ С.Н. Булгаков этой традиции почему-то не следует. В результате его философия сильно обедняется и превращается в спекулятивное философствование.

Позднее, став священником, Булгаков попытался идею Софии развить в чисто богословском ключе, но потерпел поражение (которое сейчас констатируется всеми сколько-нибудь сведущими богословами), поскольку свою софиологию не смог сформулировать в виде логически непротиворечивой концепции. Это говорит о крайней зыбкости того основания, на котором построена булгаковская парадигма философии хозяйства. А потому, отдавая дань смелости этой концепции, современным философам следует искать другие возможности построения философии хозяйства. И, конечно же, они должны лежать на путях этики хозяйства.

Литература

  1. Философия хозяйства — Булгаков С.Н. Философия хозяйства. – М.: Наука, 1990. – 412 с.
  2. С.Н. Булгаков. Об экономическом идеале // Героизм и подвижничество. — М.: «Русская книга», 1992. – с.338-379.
  3. Православное догматическое богословие. Архиеп. Макарий (Бул­гаков), тт. 1,2. С-Пб, 1868.
Тип публикации: Статьи
Тема