Послесловие к публикации

Эта статья (Сомин Н.В. Достоинства и недостатки миросозерцания И.А.Ильина) была написана 15 лет назад, и с тех пор подвергалась лишь легкой редакторской правке. Изменились ли мои оценки после ее теперешнего просмотра? В принципе – нет. Только остается сожаление, что мало сказал, а что сказал – сказал слишком мягко, с оговорками. Нужно было бы упомянуть про его антисоветскую заговорщицкую деятельность в Советской России. Ильин 6 раз арестовывался ЧК. Но в одном из арестов его спас Ленин (!) – как автора книги о Гегеле «Философия Гегеля как учение о конкретности Бога и человека», которую Ленин штудировал и ставил очень высоко (записка Ленина Дзержинскому от 1922 г.: «Ильин, хотя и не наш, но талантлив, отпустите»; позже Ильина вторично арестовали и, несмотря на все улики, выслали заграницу). Надо было бы упомянуть о его политической теории, жестко иерархичной и сословной, получше разобраться в его «инстинкте», который он всегда считал «от Бога», «духовным даром», не понимая, что у падшего человека все инстинкты пропитаны грехом, и считать их в чистом виде Божьим установлением – просто не знать православной антропологии. Больше можно было бы сказать и об отношении к Ильину в среде мыслящей России. Так, наш выдающийся социальный мыслитель Н.А. Сетницкий дает Ильину как философу просто убийственную оценку: «Один из весьма талантливых, но порченных умов современности», «но рассматривая построения нашего философа, столь неудачно пытающегося стать публицистом, мы находим у него, в сущности, элементарную, ничем для настоящего времени не оправдываемую гордыню», «Беда этого автора в том именно и заключается, что он даже не допускает мысли, что его гордость требует какого-то обоснования и доказательства» (Н.А. Сетницкий «Мессианство и «русская идея»).

Но все же, в порядке более полной характеристики мировоззрения Ильина, кое-что я добавлю.

Антисоветизм. В главке «Антикоммунизм» я об этом уже говорил, но недостаточно. Дело в том, что Ильин был зоологическим антисоветчиком, ненавидевшим Советскую Россию люто, яростно и бескомпромиссно. Он не числил за Советами ни одной положительной черты – там только мрак, «тоталитаризм», насилие, бесправие и пр. Всю свою жизнь он посвятил борьбе с большевиками, и не сомневался, что их сбросят. СССР для Ильина – не Россия. Это «советы», и «Интересы России требуют прежде всего: 1) Чтобы ее не смешивали с Советским государством…». Антисоветизм – идея-фикс Ильина, определяющая все остальные стороны его творчества.

И вот что особенно характерно. Живя пять послереволюционных лет в Москве, а затем пристально следя за событиями из-за границы, казалось бы, Ильин должен был разобраться, что в русской революции участвовали две противоположные силы: 1) еврейско-троцкистская, стремившаяся сделать из России Хазарию, и 2) русская, жаждущая новой, более справедливой жизни. Но для Ильина нет разницы, ибо он борется против коммунизма как такового. Именно социализм и коммунизм, общественную собственность Ильин ненавидит, а не первую силу, с которой он постоянно сталкивался в Москве. Наоборот, ни в одной статье мы не найдем обсуждения еврейской темы, и даже само слово «евреи» Ильин дипломатично старается не упоминать, а еврейское мировое правительство скромно называет «мировой закулисой». Сталин, с огромными трудами добившийся приоритета второй, русской, силы, для Ильина, очень много говорящего о русских и русскости, особенно ненавистен – за то, что он построил крепкий социализм, что он победил в войне, что он не боится запада, противопоставляя ему великую Советскую Россию.

Справедливость по Ильину. О справедливости Ильин говорит много раз, с нажимом предлагая свое понимание. Оказывается, что суть справедливости – в неравенстве, которое Ильин все время подчеркивает. Вот цитаты:

«На самом деле люди неравны, от природы и неодинаковы ни телом, ни душою, ни духом.»

«справедливость не может требовать одинакового обхождения с неодинаковыми людьми; напротив, она требует неравенства для неравных, но такого неравенства, которое соответствовало бы действительному неравенству людей»

«справедливость требует не «равенства», а предметного неравенства».

Казалось бы, правильно – из неравенства способностей следует неравенство вознаграждения. Однако тут не учтен «эффект целого». Дело в том, что целое, коллектив, общество могут достичь результатов, которые совершенно не под силу множеству разрозненных индивидов, составляющих это целое. Поэтому справедливо, чтобы вознаграждение каждого члена целого состояло из двух составляющих: от результата целого, и от личных усилий. И чем выше солидарность в обществе, тем более значительных результатов добивается общество, и следовательно, тем составляющая целого будет больше. Иначе говоря, чем в нравственном смысле общество выше, тем ближе справедливость приближается к равенству. Ильину, с его ярко выраженным индивидуализмом это непонятно, и поэтому первой составляющей справедливого вознаграждения он не видит. Всего поразительнее, что для Ильина именно индивидуалисты, в отличие от коллективистов, – настоящие, духовные люди:

«Люди, признающие значение ранга (сторонники духа и справедливости (курсив Ильина ­ — Н.С.), индивидуалисты), не верят ни в естественное равенство, ни в искусственное и насильственное уравнение… так как люди от природы различны и своеобразны, то справедливость требует, чтобы к ним и относились неодинаково, т.е. соответственно с их свойствами, качествами, знаниями и делами. Ибо справедливость не только не предписывает равенства, но, напротив, она состоит в предметном неравенстве, водворяемом всюду, где возможно» /3:72/

Ильин, с его «значением ранга», «неравенства для неравных» проповедует как раз приземленное общество эгоистов, образующих иерархическую систему подчинения.

Ильин и фашизм. Тема, которую апологеты Ильина стараются деликатно замолчать. Дело в том, что Ильин, этот борец с тоталитаризмом, был весьма и весьма неравнодушен к фашизму, немецким нацистам и Гитлеру. Вот несколько выписок из его статьи 1933 года «Национал-социализм. Новый дух. I.»

«Это (национал-социализм — Н.С.)) есть движение национальной страсти и политического кипения».

«Что cделал Гитлер? Он остановил процесс большевизации в Германии и оказал этим величайшую услугу всей Европе».

«Пока Муссолини ведет Италию, а Гитлер ведет Германию — европейской культуре дается отсрочка…. Гитлер взял эту отсрочку прежде всего для Германии. Он и его друзья сделают все, чтобы использовать ее для национально-духовного и социального обновления страны»

«Итак, в Германии произошел законный переворот. Германцам удалось выйти из демократического тупика, не нарушая конституции. … Но это переворот не распада, а концентрации; не разрушения, а переустройства; не буйно-расхлестанный, а властно дисциплинированный и организованный; не безмерный, а дозированный. И что более всего замечательно, — вызывающий во всех слоях народа лояльное повиновение».

«То, что совершается, есть великое социальное переслоение; но не имущественное, а государственно-политическое и культурно-водительское (и лишь в эту меру — служебно-заработанное). Ведущий слой обновляется последовательно и радикально. Отнюдь не весь целиком; однако, в широких размерах. По признаку нового умонастроения; и в результате этого — нередко в сторону омоложения личного состава. Удаляется все, причастное к марксизму, социал-демократии и коммунизму; удаляются все интернационалисты и большевизаны; удаляется множество евреев, иногда (как, например, в профессуре) подавляющее большинство их, но отнюдь не все. Удаляются те, кому явно неприемлем «новый дух». Этот «новый дух» имеет и отрицательные определения и положительные. Он непримирим по отношению к марксизму, интернационализму и пораженческому бесчестию, классовой травле и реакционной классовой привилегированности, к публичной продажности, взяточничеству и растратам».

«Этот дух составляет как бы субстанцию всего движения; у всякого искреннего национал-социалиста он горит в сердце, напрягает его мускулы, звучит в его словах и сверкает в глазах. Достаточно видеть эти верующие, именно верующие лица; достаточно увидеть эту дисциплину, чтобы понять значение происходящего и спросить себя: «да есть ли на свете народ, который не захотел бы создать у себя движение такого подъема и такого духа?…» Словом — этот дух, роднящий немецкий национал-социализм с итальянским фашизмом. Однако не только с ним, а еще и с духом русского белого движения».

«И разве не клеветали на белое движение? Разве не обвиняли его в «погромах»? Разве не клеветали на Муссолини? И что же, разве Врангель и Муссолини стали от этого меньше?»

Вот как! Оказывается дух национал-социализма сродни духу белого движения! Убийственно… Но посмотрим, за что же Ильин так хвалит нацизм. Прежде всего, немецкие фашисты нравятся Ильину сами по себе, за «дух», «дисциплину», «напряжение мускулов», «горение в глазах», за то, что частную собственность они не тронули. Но главное все-таки в другом: они ярые антикоммунисты, сродни самому Ильину, они спасли Европу от большевизма. В антисоветизме нацистов Ильин видел их главное достоинство.

Но реалии оказались немного не те. Наци выкинули из университетов не только профессоров-евреев, но и самого Ильина, поскольку он не захотел преподавать по предложенной программе. Отношения с властями стали портиться, и в 1938 г. Ильину пришлось переехать в Швейцарию, где он не получил права на литературную деятельность и все свои заметки писал анонимно. Но главное разочарование постигло его в другом. Из письма И. Шмелеву от 2 июля 1945 г.:

«Я никогда не мог понять, как русские люди могли сочувствовать национал-социалистам… Они — враги России, презиравшие русских людей последним презрением; они разыгрывали коммунизм, как свою пропагандную карту. Коммунизм в России был для них только предлог, чтобы оправдать перед другими народами и перед историей жажду завоевания. Германский империализм прикрывался анти-коммунизмом. (…) Боже мой! Чему тут можно сочувствовать? Как можно подобное одобрять или участвовать?» (Соб. соч. И.А.И., том 16 «Переписка двух Иванов. Кн. 2», с. 317).»

Бедный Ильин! Как он купился! Как он желал, чтобы гитлеровцы уничтожили большевиков, а нацизм только «прикрывался антикоммунизмом», стремясь на самом деле уничтожить русский народ. А ведь еще недавно Ильин сам очень даже сочувствовал нацистам. В статье «О фашизме» (1948г.) он подтверждает, что «Выступая против левого тоталитаризма, фашизм был, далее, прав», но говорит и об «ошибках» фашизма, отмечая «Смешение социальных реформ с социализмом и соскальзывание через тоталитаризм в огосударствление хозяйства».

О Власове Ильин всегда пишет сочувственно. Ни о каком предательстве Власова и речи нет: ведь для Ильина Советская Россия – не Россия, не родина; «нашей страной» он называет Швейцарию. По Ильину, Власов – искренний борец с коммунизмом, но беда в том, что немцы держали Власова в черном теле, назначив его командующим РОА только в 1945 г., на самом деле использовав власовское движение как приманку для пленных русских, вселяя в них иллюзию, что после победоносной войны Россия будет такой, как хотел Власов – свободной, демократичной, с крепкой частной собственностью.

Заключение послесловия. Портрет Ильина совершенно ясен: ярый апологет частной собственности, человек, ослепленный своей животной ненавистью к коммунизму и СССР. Но дело даже не в самом Ильине. Дело в нашем патриотическом движении, которое подняло Ильина на щит, сделало из него крупнейшего русского мыслителя, прямо-таки величайшего пророка. Это тяжелый провал. Пока Ильин будет числиться у нас в кумирах, все упования на целостное понимание русской истории, без демонизации советского периода, будут тщетны. А следовательно, будут тщетны и надежды на единение патриотических сил.

Тип публикации: Статьи
Тема