Выступление на вечере памяти Неплюева 2011

Взгляд христианина на собственность – взгляд нравственный. И с этой точки зрения классификация обществ представляется крайне простой. Всего три типа: общество эгоизма, общество социальной справедливости и общество любви.

В обществе эгоизма мы все сейчас живем. Это общество, где индивидуалисты-эгоисты властвуют и насаждают всем свои волчьи законы. Человечество мечтает о другом – обществе социальной справедливости, и борется за его осуществление. И правильно делает, ибо это заповедано Богом: ведь в ветхозаветном Законе сущность всех хозяйственных установлений именно и заключается в двух словах «социальная справедливость». Но Евангелие, не уничижая справедливости, зовет нас выше ­– в общество любви. И не только зовет, но и демонстрирует нам, как это может быть. Я имею в виду Иерусалимскую общину, которую, сразу после принятия Духа Свята в Пятидесятнице, устроили апостолы.

И вот тут мы обращаемся к Неплюеву. Дело в том, что само Братство и есть Иерусалимская община конца XIX-начала XX вв. Ибо сам Неплюев, при создании Братства, писал: «Мне нечего было продумывать форму жизни, наиболее соответствующую вере и пониманию жизни верующего христианина. Св. Апостолы… научили нас тому примером братских общин, этой единственной форме социального строя, вполне соответствующей братской любви». Подобные островки христианской любви создавались всегда, во все времена церковной истории. И, Слава Богу, и наша Церковь причастна к этому и дала такой замечательный образец, как Крестовоздвиженское Братство. И в этом – вселенское значение неплюевского феномена.

Конечно, «большое» общество не может быть сплошь обществом любви. Хотя бы потому, что человеку дана свободная воля, и потому всегда останутся эгоисты, сознательно сделавшие свой личностный выбор. Однако общество любви может на этой падшей земле существовать в виде островков – локальных общин посреди безбрежного социального океана. И поэтому проблема взаимоотношений между общиной и большим обществом приобретает особенное значение. И опыт Братства тут, на мой взгляд, дает очень интересный материал для прояснения этого вопроса.

Прежде всего, в каком обществе, с точки зрения предложенной классификации, жило Братство? Все же – в обществе эгоизма. Увы, таким по преимуществу было Русское общество конца XIX века. И это накладывало отпечаток на само Братство. Так, у Братства были достаточно напряженные взаимоотношения с окрестным крестьянством. Мужики говорили: «уж конечно, от своих дел в Братстве он какую-то выгоду имеет. Правда, пока мы не можем понять, какую. Но уж точно: какую-то да имеет!», и в Братство не шли. В свою очередь Неплюев создал доктрину отрицания благотворительности, которую он называл «бессистемной», что только выстраивало барьер между Братством и большим миром. В результате Братство, несмотря на высочайшие идеалы братской любви, носило двойственный характер. Это чутко подметил бывший братский священник, свщм. о. Роман Медведь. Он со скандалом из Братства ушел и написал докладную в Синод, где обозвал Братство как «коллективного помещика, весьма тяжелого для округи», так что в результате получилась «самая жестокая форма капиталистического строя». Можно, конечно, это рассматривать как издержки случившегося конфликта. Но думается, что дело глубже: о. Роман просто посмотрел на ситуацию глазами местных крестьян. И действительно, с этой точки зрения Братство, со своим мощным хозяйством, развитой системой сбыта и активным использованием наемного труда, выглядело как «акула капитализма», конкурировать с которой слабым индивидуальным хозяйствам было не под силу.

Был ли у Братства другой выход? Сложный вопрос. С одной стороны, чтобы сохранить внутри равенство и братскую любовь, необходимо было оградиться от чуждого мира, взаимодействуя с ним только на уровне товарно-денежных отношений, хотя Неплюев и прекрасно понимал, что капитализм жесток, несправедлив и развратен. Однако, с другой стороны, все же по отношению к местному крестьянству можно было вести более дружественную политику. Неплюев не учитывал, что крестьянину очень трудно сразу отринуть собственническую психологию и войти в Братство. Для этого нужно было терпеливо работать, налаживая контакты и постепенно демонстрируя все преимущества братской жизни.

В смысле рассматриваемой проблемы (взаимоотношения с миром), крайне симптоматичен эпизод с попыткой создания «Всероссийского Братства», т.е. сети Братств в масштабе России. Сама по себе эта идея замечательна. Архипелаг Любви – это тот максимум, в который может вырасти общество любви в этом падшем мире. Но тогда идея Неплюева потерпела полный провал: и в Киеве, и в Петербурге ему хлопали в ладоши, но ровным счетом ничего реального не сделали. В чем причина неудачи? В том, что Неплюев пытался создать сеть братств внутри общества эгоизма. Этому обществу вообще никакие островки любви не нужны. Наоборот, они обличают господствующий строй и потому подлежат ликвидации. Неплюевское Братства было в России единственным, и держалось только благодаря удивительному уму, воле и вере его создателя, а также (в начальный период) – его значительным материальным средствам. Тогдашние попытки подражать Неплюеву были в корне пресечены.

Конечно, тема «Крестовоздвиженское Братство и мир» значительно сложнее. Например, за скобками осталась проблема взаимодействия с синодальными структурами. А ведь неплюевское Братство и на этом поприще сталкивалось с жестким противодействием. Но и сказанного достаточно, чтобы погрузиться в нелегкие размышления. Ведь все эти проблемы ждут любую общину, которая вдруг захочет сейчас возродить неплюевский опыт. К сожалению, доколе у нас будет властвовать капитализм (т.е. общество эгоизма), дотоле трудности у общинников всегда будут огромными. Общество эгоизма еще может с трудом потерпеть существование одной-двух подобных общин. Может потерпеть существование какого-нибудь коммунотарного андеграунда. Но если общины будут множиться, да еще объединяться тесно взаимодействующую структуру, влияющую на жизнь большого общества, то не ждите ничего хорошего: начнутся судебные иски, рейдерские захваты, бандитские нападения, хакерские атаки на сайты, автокатастрофы и проч. А в СМИ начнется такая кампания дискредитации общинного дела, что все будет оплевано и сровнено с землей.

Как же быть? Думается, что без изменения строя «большого» общества решения не найти. Чтобы общество любви существовало, нужно, чтобы «большой» мир был обществом социальной справедливости. Тогда все будет иначе – ведь между любовью и справедливостью нет антагонизма. Там островки любви – не противники, а наоборот, союзники. Поэтому такое большое общество будет помогать их выживанию, оберегая законами, помогая материально, ставя их в пример остальным. И тогда мы сможем увидеть расцвет общинного движения, тогда великая идея Неплюева о «всероссийском братстве» воплотится во всей своей полноте.

Тип публикации: Лекции
Тема